– А что случится после выходных? – осторожно поинтересовалась я.
Борис грустно заморгал.
– Я договорился о переводе матери в частный дом престарелых. Дорого, конечно, но мне за ней не уследить. К сожалению, Катя, моя старшая сестра, некоторое время назад скончалась от инфаркта, она ухаживала за мамой. В том, что мать сломала ногу, моя вина, я оставил ее на целый день одну, и вот результат. Я хорошо придумал. Мама живет в тесной малогабаритной квартире на шумной улице, а теперь она поселится за городом, в лесу, у нее будет три комнаты и постоянная сиделка. Я стану ее навещать несколько раз в неделю. И как вам это?
– Я бы не отказалась пожить одна в просторных апартаментах на всем готовом, – вздохнула Ленка, – но моя судьба гнить в коммуналке.
– Ковалев? – вдруг ожила баба Таня. – Но я Редникова! И у меня никогда не было сына Бориса!
Мужчина тяжело вздохнул.
– Мамуля! Ты не взяла фамилию папы, оставила девичью, а я, естественно, был записан на отца!
– Но Катюша-то Редникова! – не успокаивалась баба Таня. – Позовите сюда мою дочь!
Борис быстро сунул матери чашку.
– Пей, это твой любимый. Клубничный!
– Пахнет вкусно, – одобрила старушка и стала пить.
Борис покосился на нас с Леной.
– Еще хорошо, что медсестра зашла, а то вы еще подумаете, что я невесть кто.
– Невесть кто не станет полные сумки жрачки таскать, – засмеялась Лена, – вы, похоже, на тысячу рублей еды принесли. И соки, и печенье, и сырки, и конфеты, и фрукты. Куда столько?
– Мама покушать любит, – пояснил Борис, – у старых людей аппетит хороший, а в больнице сами знаете как кормят.
– Боречка! – подпрыгнула старушка. – Боречка! Вспомнила! Вы же Боречка!
– Слава богу, – закивал толстяк, отбирая у матери чашку, потом он посмотрел на меня и тихо сказал: – Не хочется, чтобы мама сообразила, что Катенька умерла! Она считает, что дочь жива.
– Бедняжка, – пробормотала Ленка, – вообще-то она у вас такая милая!
– Ну да, – без особого энтузиазма отметил Борис и тут же спохватился: – Мама замечательная, я ее обожаю!
Меня снова царапнуло беспокойство, и я стала сердиться. Отчего я нервничаю? Ленка поправляется, через неделю ее отпустят домой, хотя, думается, ей лучше в двухместной палате, чем в родной коммуналке с пьяными соседями. Баба Таня тоже не выглядит умирающей. Ее сын, милый толстяк, очевидно, бухгалтер или научный работник, трепетно любит мать. А то, что он решил поселить ее в дом престарелых, вполне объяснимо: одинокому мужчине трудно ухаживать за не особо сообразительной старушкой, и, вероятно, Борис хочет завести семью, а наличие престарелой матери – явная помеха для его будущего счастья.
Дверь в палату приоткрылась, появилась Галя с худой женщиной.
– Здравствуйте, – сказала незнакомка.
– Ольга Сергеевна, – обрадовался Борис, – прошу, садитесь у маминой кровати.
– Она сможет подписать бумаги? – строго спросила тетка.
– Конечно, – пообещал Борис, – мама, тебе надо черкануть вот тут!
– Зачем? – справедливо спросила баба Таня. – Пусть Катя придет и посмотрит, что надо подписать.
– Мамочка, – запел Борис, – это… э… ну…
– Ваше согласие на переезд на дачу, – заулыбалась Ольга Сергеевна.
– Мы купили домик в деревне, – всплеснула руками баба Таня, – отлично! Где подпись ставить?
– Здесь, потом здесь, – объясняла Ольга Сергеевна, переворачивая страницы, – еще тут, потом наверху…
Борис отошел от кровати бабы Тани.
– Конечно, мама не совсем верно оценивает действительность, – шепнул он нам, – но без ее подписей в интернат не попасть. И я ведь не соврал. Дом находится за городом.
– Не нервничайте, – пробормотала Лена, – вы все делаете правильно, такого человека без присмотра нельзя оставить.
– Я хочу посмотреть на балерину, – вдруг сказала баба Таня, – в последний раз, можно?
В глазах Бориса мелькнула растерянность.
– Ты о ком говоришь, мама?
– О танцовщице, той, что за окном.
– А! Непременно, – пообещал сын.
– Она стоит на шаре, – заплакала баба Таня.
– Мамуля, все будет так, как ты захочешь! – начал успокаивать старуху толстяк.
– Я увижу танцовщицу? – старушка вытерла слезы.
– Завтра приведу ее сюда, – сказал сын.
Внезапно баба Таня сжалась в комок.
– Нет, нет! Вы кто?
– Борис. Твой сын.
– Нет, нет! Она не живая! Не живая, – затрясла головой старуха.
Борис взял Ольгу Сергеевну под локоток.
– Пойдемте, маме стало плохо. Я вас провожу.
Я невольно проследила взглядом за парой, которая, осторожно ступая ногами в оранжевых пакетах, двинулась к выходу. Однако газетчица и секьюрити совсем неплохо зарабатывают. Только с людей, которые сейчас находятся в этом помещении, они получили триста рублей, а сколько клиентов было утром и сколько их еще придет вечером!
– Старость не радость, – прокомментировала ситуацию Галя.
– Балерина не живая, – повторяла баба Таня, – она в небе! На шаре! Я ее так люблю! Олег, мой покойный муж, всегда говорил: «Лялечка, она на тебя похожа».
– Теперь еще и Лялечка появилась, – вздохнула Галя, – Татьяна Петровна, лягте, поспите!
