– Лялечка – это я, – начала кашлять старуха, – меня так Олег звал! Он, когда квартиру выбирал, имел варианты… у него балерина в душе запела… и… у Катеньки тоже! Она хотела танцам учиться…
Внезапно лицо бабы Тани стало краснеть.
– Катенька! Катенька! Она ведь умерла, так?
Галя попыталась положить ее на подушку, но Татьяна Петровна неожиданно вскрикнула и стала задыхаться.
– Чегой-то с ней? – напугалась медсестра.
– Скорее зовите врача, – приказала я, глядя, как лицо милой старушки начинает опухать.
Галя оказалась проворной, спустя пару минут в палату быстрым шагом вошел молодой мужчина в голубой «пижаме», бабу Таню прямо на кровати вывезли в коридор.
– Что случилось? – попыталась выяснить Фомина у Гали, которая вернулась в палату, чтобы дать Ленке валерьянки.
– Не знаю, – вздохнула девушка, – может, тромб оторвался? Случается такое с лежачими.
– Старушка умерла? – испугалась я.
– В реанимацию ее повезли, – пояснила Галя, – меня туда не пускают, у них свой средний персонал, такие неприветливые девки, считают себя элитой. Пейте лекарство и не переживайте, все утрясется!
Мы с Леной попытались поболтать, но разговор не клеился, я все время натыкалась взглядом на пакеты с соком и с печеньем, угощенье, которое так и не успела попробовать баба Таня.
Вечером, около одиннадцати, я позвонила Ленке и спросила:
– Как дела?
– Телик смотрю, – бодро ответила Фомина, – баба Таня-то жива.
– Слава богу, – обрадовалась я.
– И не тромб у нее!
– А что? Инфаркт?
– Аллергия, – ответила Ленка, – она съела что-то или на лекарства плохо отреагировала. Семен Михайлович, врач, ко мне заходил и сказал: «Наверное, вы испугались? Не переживайте, Татьяна Петровна в удовлетворительном состоянии, скоро ее назад привезем. Зря люди в отдельные палаты просятся. Если бы бабушка одна лежала, умереть могла. А так, вы зашумели, в больнице всегда лучше соседей иметь, медсестры за каждым приглядеть не в состоянии».
– Аллергия? – удивилась я. – Интересно!
– Что тебя заинтересовало? – фыркнула Ленка.
Я ответила:
– Просто странно. Неужели в карточке ничего не сказано про непереносимость препаратов? Такое маловероятно, люди отлично знают об особенностях своего организма и предупреждают медиков.
– Если учесть, что баба Таня с трудом узнала родного сына, который, по свидетельству Гали, ежедневно ей харчи таскает, то твое замечание меня умиляет, – засмеялась Ленка.
– Но Борис, укладывая мать в клинику, должен был сказать об ее аллергии, – протянула я, – и, мне кажется, у бабы Тани случился отек Квинке, это намного серьезней, чем банальная крапивница. Слушай, когда вы обедали?
– В час, – ответила Ленка.
– Я пришла в пять, слишком много времени прошло. Отреагируй баба Таня на пищу, это бы случилось минут через десять-пятнадцать после обеда. А чем вас кормили?
– Суп-пюре из капусты, жидкий и невкусный, гречка с курицей, – отрапортовала Ленка, – жилистый беговой цыпленок, умерший от слишком частых тренировок. Мы жратву почти не тронули, я потом чай пила и вафельный торт ела.
– А бабушка?
– Она сразу заснула.
– Странно.
– Ничего особенного, пожилого человека, да еще нездорового, часто на боковую тянет, – возразила Фомина.
– Значит, баба Таня, практически не попробовав больничных яств, мирно задремала?
– Да. И дрыхла до твоего прихода.
– А когда вам лекарство давали?
– Здесь дикие порядки, – стала жаловаться Фомина, – будят в шесть, суют под мышку холодный градусник. В восемь обход, через десять минут уколы и таблетки. Следующее опилюливание ровно в двенадцать сорок пять, ну а потом в семь вечера.
– Значит, ни больничная еда, ни медикаменты не могли вызвать отека, – констатировала я, – бабе Тане стало плохо около пяти.
– Может, в воздухе зараза пролетела, больница ведь! – предположила Ленка.
– Клубничный сок! – вдруг осенило меня. – Борис налил ей из пакета нектар. Татьяна Петровна его с жадностью выпила и спустя короткое время стала задыхаться. Спору нет, клубника полезная во всех отношениях ягода, но одновременно и сильнейший аллерген.
– Маловероятно, что сын дал бы матери запрещенный продукт! – воскликнула Фомина. – Хотя, может, он не знал про то, что баба Таня не выносит эти ягоды?
– Она что, никогда за всю свою долгую жизнь не пробовала клубнику? – усмехнулась я. – Разреши тебе не поверить.
– Ела, ела, ела, отрава в организме накопилась и подействовала, – заявила Ленка, – жаль старушку, она, несмотря на болтовню, мне показалась милой. Сейчас в палату тетка заходила, с четвертого этажа, хотела бабу Таню проведать. Очень расстроилась!
– С четвертого этажа? – переспросила я.
– Ну да. У нас вторая травма, а есть еще первая. Татьяна Петровна сначала там лежала, затем ее ко мне перевели. Бывшая соседка сказала: они даже подружились и не хотели расставаться.
– Но тебе сообщили, что в палате жаловались на болтливость старухи?
– Ну да, – удивленно подтвердила Ленка, – врач так сказал! А теперь соседка другое говорит. Чушь! Кто-то кого-то не понял!
Пожелав Фоминой сладких снов, я позвонила Майе Виноградовой и без предисловий спросила:
– Скажи, аллергия может накопиться?
– Это как? – удивилась подруга.
