Казалось, господство колониализма разрушило сами корни древней балийской культуры. Музыка и танец исчезли из княжеских дворцов. Однако они — и это свидетельствует о жизнеспособности Бали — вновь появились и получили дальнейшее развитие в деревнях острова, вследствие чего мы видим сегодня на Бали живой и в то же время стилизованный характер музыки и танца, далеко отошедший от придворных форм, которые еще распространены на Центральной Яве.
Частью древней изысканной традиции придворного танца является легонг, который вначале исполняли лишь принцессы. В 1978 году мы смогли увидеть легонг на празднике Балигиа правителей Карангасема. Со временем он стал постоянным номером танцевальных представлений для туристов и поэтому считается многими из тех, кто посетил остров, прототипом танца балийских девушек.
Происхождение легонга, как и почти всех балийских танцев, связано с массой легенд, окутывающих остров. Танцовщицы легонга — а каждая балийская девочка мечтает о том, чтобы стать танцовщицей, — по традиции считаются исполнительницами небесного танца божественных нимф. В танце, согласно балийской вере, происходит вхождение божества в человеческое тело.
Раньше танец девушек предваряла мелодраматическая легенда, составлявшая канву танцевального спектакля, о принцессе Рангкесари, которая потерялась в лесу и которую нашел и заточил в каменный дворец правитель Ласема. Брат девушки принц Даха обратился к нему с просьбой освободить сестру, угрожая войной. Правитель Ласема предпочел войну и выступил со своим войском против принца. Па этом повествование заканчивалось.
Танец начинается как продолжение сна, испугавшего жену правителя Ласема. Ей приснилось, что ее муж погиб в сражении с принцем Даха. Утром правительница всеми силами пытается удержать своего супруга от войны, но безуспешно. Первая сцена легонга заканчивается трогательными прощальными объятиями. За пей следует сцена расставания правителя с принцессой Рангкесари, которая отражает все попытки обольстить ее и даже ударяет правителя веером.
В некоторых вариантах легонга жена правителя является своему супругу во время похода в образе птицы, чтобы еще раз попытаться удержать его от войны. Однако правитель, ничего не подозревая, убивает птицу и идет на войну. На этом легонг заканчивается.
По-иному, чем в этом, основанном на легенде танце, предстающем перед сегодняшним зрителем как образец танцевальной эстетики, проявляется во многих танцах гораздо более ярко выраженный элемент повествования. Это относится в первую очередь к созданному на основе ваянга балету «Рамаяна», который сегодня в туристских центрах почти ежедневно воскрешает в танце древнюю легенду о Раме и Сите.
К наиболее впечатляющим примерам танцевального экстаза относится балийский кечак, скорее даже не танец, а спектакль со своим сценарием, действие которого, нс сопровождаемое оркестром, происходит в кругу сидящих мужчин, одетых лишь в набедренные повязки с черно-белым шашечным рисунком. С трудом верится, что из круга мужчин, как бы собравшихся на совет общины, может исходить такая неукротимая мощь.
Вначале кечак, как и большинство балийских ритуальных танцев, представлял собой обряд заклинания. Он считался одним из важнейших элементов церемоний очищения, проводившихся в период эпидемий с целью изгнания демонов, приносивших болезни. Скандируя хором «чак-чак», мужчины голосом имитируют гамелан. С тех пор как кечак вошел в репертуар танцев для туристов, к нему добавилась дополнительная часть, состоящая из сцен «Рамаяны», где танцоры изображают обезьянье войско. Это послужило причиной тому, что кечак с недавнего времени стал именоваться «обезьяньим танцем».
Сегодня еще существуют танцы, не относящиеся к туристской программе, например реджанг — непременная составная часть главных храмовых обрядов во время больших праздников и одновременно, как и прежде, священный ритуал. Таким мы и увидели его на празднике Балнгиа в Карапгасеме.
Когда в балийском театре сливаются воедино музыка, танец и сценическое действие и сам сюжет взят из балийской легенды или истории, то театр этот являет собой настоящее произведение искусства. Легенда и история здесь чаще всего тесно переплетены. Особенно это касается спектаклей «Баронг», танцевальной драмы, которую сегодня ежедневно в утренние часы можно видеть на многих площадях острова и которая раньше, исполняемая в другой форме; имела чисто ритуальный характер. В образах Баронга и Рангды олицетворяются две главные противоположности — добро и зло. Таким образом, театр является здесь символическим отображением жизни.
