Прямо над одной из излучин Петану, намного ниже уровня сегодняшней дороги, в 1923 году была обнаружена пещера Гоа Гаджа (Слоновый грот), относящаяся к наиболее впечатляющим древностям, с которыми знакомит нас Бали. Т-образной формы, она углубляется в скалистые берега реки и имеет много ниш. Над входом несет свою сторожевую вахту до сих пор не опознанная голова какого-то чудовища с огромной пастью, мощной челюстью и широко расставленными глазами под выпуклыми дугами бровей. Вся фронтальная часть пещеры покрыта барельефом, символизирующим мировой хаос.
Гели спросить простого балийца о возникновении и значении пещеры, он расскажет легенду о великане Кбо Ибо, который вырыл грот прямо в скале своими мощными ногтями, а затем создал голову демона, взяв за образец самого себя. Другие балийцы считают, что эта устрашающая маска принадлежит не демону, а ведьме, и думают при этом о вездесущей Рангде.
Голландский ученый Б. М. Гослингс связал барельеф с древнеиндийским сказанием. Он считает, что это голова Пасупати — божества вулканов, разрушительной эманации Шивы, который взорвал индийскую гору богов Ма камеру и перенес на Бали обе ее части, ставшие Гунуиг Агунгом и Гунунг Батуром.
Пещера с самого начала, несомненно, была шиваитским святилищем. В правой части ее на каменном алтаре находится тройственная фигура Шивы-Лингама, символизирующая духовное триединство индуистских богов — Брахмы, Шивы и Вишну. Слева восседает на троне Ганеша (сын Шивы и богини Умы) с головой слона.
Может быть, это изображение в пещере и дало ей название, а возможно, оно связано с более ранним названием Петану — Лва Гаджа, что означает Слоновая река. Однако, поскольку на Бали никогда не было слонов, это название еще раз свидетельствует об индийском влиянии, и тем самым мы в конце концов возвращаемся к могущественному сыну Шивы — Ганеше.
В 1954 году напротив Гоа Гаджа было обнаружено святилище воды с шестью стоящими женскими фигурами. Каждая из них держит в руках сосуд, из которого вытекает струя воды. Объяснить значение этих фигур размером выше человеческого роста, изготовленных из туфа, вероятно божественных нимф, дарящих святую воду, весьма нелегко. Очевидно лишь, что это — древнее место священного омовения и жертвоприношения, которое со временем было забыто.
На противоположной стороне реки можно видеть уже упоминавшиеся остатки буддийских святилищ. Они являются доказательством того, что обе религии — буддизм и индуизм — долгое время мирно сосуществовали. Фигурам Будды, как и изображениям Шивы-Лингама и Ганеши, поклоняются и сегодня.
Недалеко отсюда, окруженный рисовыми полями, находится рельефный фриз Йех Пулу длиной 27 метров, обнаруженный в 1925 году при раскопках и датируемый значительно более поздним временем, чем Гоа Гаджа. Его относят к XIII столетию, что свидетельствует о непрерывности культурной традиции в этой части острова.
Большой барельеф Йех Пулу, как и Гоа Гаджа, имеет изображение Ганеши и, подобно многим индийским и яванским барельефам, несомненно, рассказывает нам какую-то историю. Но какую? В основе сюжета лежит сцена охоты на дикого кабана, выполненная с большим реализмом. Есть еще несколько сюжетов из балийской жизни.
Недалеко от Йех Пулу, в Кутри, высоко в горах, можно увидеть многорукое изображение матери князя Эрлангги — Махендрадатты, послужившей прообразом Рангды. В этих краях правил первый князь, который упоминается в надписях-указах. Так, из надписи на каменном столбе в Беланджонге вблизи Санура известно, что он из династии Кесари и имя его Вармадева. Относится надпись к 917 году. Можно предположить, что он был основателем балийской династии, из которой вышел правитель Дхармадаяна, более известный под именем Удаяна. Благодаря браку с восточнояванской принцессой Махендрадаттой, историческим прототипом Рангды, он установил связи Бали с Восточной Явой или по меньшей мере углубил их. Ответ на вопрос, вызвал ли начатый и проводимый им процесс яванизации, а также превращение принцессы в ведьму (пусть даже в легенде) недовольство в народе, вы вряд ли получите от людей, для которых история и легенда слишком тесно переплета. Так или иначе, известно, что в период правления Дххармадаяны и Махендрадатты яванизация балийского двора усиливалась, что способствовало его отдалению от народа. С того времени при дворе все более утверждался совершенно непонятный простым балийцам старояванский язык — кави.
Магические ритуалы, заимствованные от индийского тантризма и с давних пор существовавшие на Яве, появились тогда и на Бали. И многие балийские народные обычаи, отражающиеся сегодня в религиозных церемониях, возникли именно в то время, если они не относятся к ритуалам каменного века.
