Балканские мифы полностью

Древние орфики для своего времени, возможно, высказывали шокирующие идеи, не соответствующие «Теогонии» Гесиода, но мысль о телесно-духовной двойственности сама по себе вряд ли ошеломит современного исследователя — и даже обычного читателя, — поскольку мы знаем больше (если вообще в вопросах души можно говорить о каком-то однозначном знании) и мыслим иначе. Мы также приобрели некоторый исторический опыт, в том числе благодаря еще одному религиозно-философскому течению, которое, как и орфизм, тесно связано с Балканами, но уходит корнями в другие регионы, во глубину веков. Речь идет об антиклерикальном богомильском движении X–XV веков и его дуалистической философии. Движение развивалось в совершенно иных социально-экономических и политических условиях по сравнению с орфизмом и приобрело впечатляющий размах — включая ряд военных кампаний и кровавый крестовый поход!

Краткая история богомильства

Богомильское движение зародилось на территории современной Болгарии, однако его корни протянулись в другую страну — Армению, где в VII веке возникла секта павликиан. Это название происходит от имени апостола Павла, которого еретики почитали больше остальных, считая его проповеди наиболее близкими к истине. Но сами они, заметим, именовали себя просто «христианами» и считали, что все прочие так называемые христиане одержимы демонами. Основателем павликианского движения был Константин из Мананалиса, принявший имя Сильван в честь одного из сподвижников апостола Павла.

Основной постулат вероучения павликиан заключался в том, что подлинный Бог связан лишь с духовным миром, а мир видимый создала иная сущность — демиург. Δημιουργός (дэмиургос) в переводе с древнегреческого — «мастер, знаток, ремесленник, создатель»; таково одно из именований христианского Бога, но в гностицизме этим термином обозначается творец видимого космоса. С точки зрения павликиан, лишь они поклонялись истинному Богу, а все остальные — демиургу. Заметно, что Бог и демиург в такой космологической системе неравноправны (второй по статусу скорее архангел, чем божество), однако в разных ответвлениях богомильства доходило и до полноценного дуализма.

А вот природу человека павликиане, как и орфики, считали двойственной, состоящей из сотворенной демиургом телесной оболочки и божественной искры, души, связанной с истинным Богом нерушимыми узами. Последняя обуславливала шанс воспринять божественную истину, однако тело этому препятствовало. Интересно, что павликиане не считали случившееся с Адамом и Евой в Эдеме грехопадением, поскольку, как уже было сказано, с их точки зрения, традиционный Бог был лишь творцом материи, предназначенной для того, чтобы удерживать человеческий дух в рабстве. Вкусив плод с древа познания добра и зла, Адам осознал свою высшую природу и суть — и это был необходимый шаг на пути обретения истины.

Другие важные моменты относительно учения павликиан и богомилов (и некоторых других средневековых еретических доктрин) включают следующее:

• они отказывались почитать Богоматерь, считая ее лишь инструментом пришествия Спасителя — божественный Логос, по богомильской версии, прошел через ее правое ухо и сразу же принял человеческий облик, хотя на самом деле его тело имело совершенно иную природу;

• не поклонялись распятию и доктрину искупительной жертвы Христа в целом также не принимали, ведь если у Логоса, как было сказано выше, не было человеческого тела, его страдания и смерть были символическими, а крест как был куском дерева и орудием казни, так им и остался;

• выступали против множества церковных ритуалов, включая крещение, причастие и бракосочетание, ратуя за максимальную (апостольскую) обрядовую простоту и искренность;

• молились в домах, исповедовали друг друга сами, храмы считали обиталищами бесов, осуждали почитание святых, мощей и икон как язычество и идолопоклонство;

• как и орфики, допускали к богослужениям, обрядам и таинству исповеди женщин, то есть придерживались идеи равноправия полов (которая логически вытекала из идеи всеобщего равноправия), за что слыли мерзкими распутниками;

• порицали духовенство, погрязшее в роскоши и распутстве.

Последний пункт, в равной степени религиозный и социальный, оказался крайне важным, потому что оба течения возникли еще и в качестве реакции угнетенных низших слоев общества на процессы, происходящие наверху. Пока власть имущие, включая духовенство, интриговали и воевали, заботясь не столько о нерушимости религиозных ценностей, сколько о собственном авторитете и кошельке, среди простонародья зарождалась грозная волна протеста, который затянулся на целые века. Иными словами, как павликиане, так и богомилы и все, кто за ними последовал, — это не просто схожие по духу и происхождению религиозные течения, но цепь восстаний, объединенных общими идеалами.