Работая над этой книгой, я отыскал ответ на вопрос, над которым задумывался не раз, путешествуя в том числе по Далмации. Почему многие города с великой историей не выдерживают ее натиска и теряют свое значение? Почему, например, Дубровник с его славным прошлым независимой республики, с великолепно развитыми торговыми связями теперь заурядный, пусть и очень красивый, городок с едва 40-тысячным населением? Почему именно Сплит, а не Задар и не Шибеник остался в столицах Далмации? За поиском ответа пришлось вернуться во вторую половину XVI века, когда Республика Рагуза, заручившаяся в Османской империи купеческими привилегиями, контролировала товарообмен внутренних областей Балканского полуострова со странами Леванта. Венецию это не устраивало. Автором идеи перенаправить балканские товаропотоки в гавань Спалато стал предприимчивый португальский еврей, купец Даниэль Родригес. Венецианский консул в нескольких адриатических портах, он занимался откупом соли, подолгу жил в Рагузе, Ускопе, Босна-Сарае, наладил повсюду прекрасные коммерческие связи, досконально изучив конъюнктуру балканского рынка. Самым удобным портом для вывоза османских товаров в Венецию Родригес считал Спалато, где требовалось создать правильную гавань, «чтобы ее округа стала одним широким руслом, через которое будут сливаться все богатства Леванта». Такая идея долго не встречала поддержки, поскольку Венеция страшилась расходов, а нобили в Спалато отвыкли от деловой активности. Родригес долго вел переговоры, пока в 1580 году не начал наконец перестраивать городской порт за свой счет. Венеция решилась на инвестиции только через восемь лет и не прогадала. Гавань Спалато расчистили, соорудили долгий мол и просторный причал, построили складские помещения, постоялые дворы и карантин, приспособили для хранения товаров подвалы дворца Диоклетиана. В 1592 году наисовременнейший по меркам того времени
