Он не заставил себя долго ждать. Мы с удовольствием сделали по паре глотков напитка, который решительно и холодно стискивал зубы, похрустели солёными орешками, меланхолично помолчали некоторое время, вперив взгляды в редкие облака, которые как всегда незаметно и легко появились ниоткуда.
–Да, долгожданная весна всегда приходит неожиданно, – задумчиво произнёс Негодяй.
–А вы знаете, недавно я тоже самое подумал об осени.
–Вот как? Может быть, может быть…
–Но мы с вами оба неправы.
–Почему?
–Неожиданно наступает только зима. Перед её приходом ещё длится осень, деревья неторопливо и одно за другим сбрасывают остатки багряно-жёлтой листвы, на улице ещё вроде бы сравнительно тепло. Вот настала ночь, а утром мы с удивлением и восторгом вдруг обнаруживаем, что весь мир за окном покрыт белым-белым снегом!
–Да, вы правы. А вот весна, лето и осень лишены свойства приходить неожиданно. Весна легко и плавно переливается в лето, особенно средних и северных широтах. Лето, в свою очередь, также неторопливо и неспешно, под шелест опадающей листвы, трансформируется в осень.
Мы снова полюбовались небом и сделали по глотку пива. Я вдруг неожиданно сам для себя с грустью продекламировал:
–«Вот и лето прошло! Эту фразу мой друг произнёс вдруг в апреле. А ему я, наивный дурак, не поверил».
–Я так понимаю, что это начало гениального стихотворения? Боже мой, как точно, тонко и умно сказано! – восхитился Негодяй. – Да, дни мелькают. Время неуловимо, иллюзорно и неумолимо. Оно протекает сквозь пальцы в никуда… Очень жаль. А может быть так и надо…
–Увы…
Я вдруг вспомнил о своей проблеме, касающейся времени и иного мира, и задумался.
–Кхе, кхе, кхе…
–Ах, да! И так!?
–Что, – и так!?
–Ну, я о философии. Вы же, вроде бы, философ!?
–Я великий и неповторимый философ!
–Ну и прекрасно.
–Извольте, сударь! Задайте тему, – Негодяй вдруг вытащил из внутреннего кармана куртки довольно объёмистую замусоленную флягу и с удовольствием приложился к ней.
–О, как!
–Извините за небольшое отступление от сути, но при осмыслении мудрости должны наличествовать экстаз, знаете ли, а кроме этого – вдохновение. Пиво таковых последствий не предполагает.
–Без проблем! Ради Бога! Готовьте себя к экстазу и вдохновению! Без экстаза – никуда! Вообще-то, только истинный экстаз рождает вдохновение! А оно, в свою очередь, рождает экстаз! Вот таков пасьянс, однако. Только так, и никак иначе! – усмехнулся я.
–О, как интересно и мудро, однако, подмечено! Экстаз и вдохновение несомненно – два близнеца брата, – задумчиво произнёс Негодяй.
–Скорее, они брат и сестра, – легко улыбнулся я и спросил у мудреца. – А нельзя ли мне приобщиться к этому напитку, дабы тоже почувствовать истинный экстаз?
–Можно, – вальяжно ответил Негодяй.
Я приобщился, поперхнулся, закашлялся и хрипло произнёс:
–Вот это да! Что это такое?
–Самогон двойной выгонки.
–Понятно… Ну, и?!
–Что, ну и?!
–Господи, Боже мой! Ну сколько можно!? Мы хотели пофилософствовать, смею вам напомнить!
–Ах, да… Извините! Извольте, господин хороший!
–Я не господин вам!
–Ах, ну да… Извините, товарищ мой!
–Ну, ну…
–Так вот… Как-то жил был давным-давно в Германии один философ. Лейбниц Готфрид…
–Вильгельм… – вежливо произнёс я.
–Что?
–Полное имя Лейбница, – Готфрид Вильгельм, – я скромно опустил взор свой к асфальту, покрытому скелетообразными останками прошлогодних и убогих жухлых листьев.
–Да, в таком странном месте встретить эрудита и философа, – огромная удача и редкость для другого философа и эрудита, – восхитился Негодяй.
–Согласен с вами.
–Именно на мыслящих людях держится этот мир. Эх, мне бы ещё немного везения, денег и силы воли!
–Не только перед вами стоят эти вечные проблемы, – печально сказал я и досадливо поморщился. – Но есть ещё одна главная и вечная, как мир, проблема.
–И какая же?
–Бабы, бабы…
–Да, баба хорошая нам бы не помешала.
–Да я совсем не о том!
–А о чём?
–Не придуривайтесь! Вам это совершенно не идёт!
–Да, я знаю… Извините меня ради Бога!
–Извиняю. Сам такой же придурок…
–Эх!!! – горестно воскликнул Негодяй.
–Да, женщины, женщины, – грустно произнёс я и задумался.
Мы некоторое время помолчали, а потом Негодяй сумрачно произнёс:
–И так… Вернёмся к главной теме, к философской теме. «Я стою на том, что плохая голова, обладая вспомогательными преимуществами и упражняя их, может перещеголять самую лучшую, подобно тому, как ребёнок может провести по линейке линию лучше, чем величайший мастер от руки». Лейбниц Готфрид Вильгельм…
–Браво! Я восхищён!
–Да чему здесь восхищаться? – поморщился Негодяй.
–Как чему!?
–В принципе, кому нужны мудрые мысли, изложенные в так называемых великих и, якобы, вечных трудах!? И, вообще, полная ерунда всё это! Ну, донесу я сейчас до вашего ума мировоззрение Лейбница. Это же полный бред, который абсолютно чужд и совершенно непонятен чисто практическому и повседневному разуму простого обывателя!
–А всё-таки, изложите! – воскликнул я. – Если мы являемся двумя истинными философами, неторопливо ведущими беседу о чём-то сложном, то именно об этом и следует говорить, а не о том, что импонирует повседневному и практическому уму!
