В меня было выпущено столько пуль и снарядов, что их хватило бы для того, что бы истребить не только Бригаду Гвардейского Десанта, но и ещё пару обычных пехотных полков. Вокруг меня взорвалось столько снарядов и мин, что их осколки уже давно сделали сито из всего сущего вокруг! Но я держался крайне стойко и нещадно поливал противника градом пуль из своего славного и безотказного шестиствольного крупнокалиберного штурмового пулемёта системы «Смерч».
Ничего, ничего! Мы ещё повоюем! Мы ещё порезвимся! У меня в заплечном ранце пять тысяч зарядов! На этот приятный факт указывали голубые цифры счётчика расходования боеприпасов, высвечивающиеся на внутреннем дисплее шлема. Ах, сволочи, ах, крысы проклятые! Вы не знаете, с кем связались! Я вам всем покажу и всех накажу! Федерация или смерть! С щитом, или на щите! Иного не дано!
О, Леди Ли! Как же ты там живёшь без меня, моя красота неземная и ненаглядная!? Женщина, которая жаждет ласки и настоящей вечной любви! Девочка моя, – воплощение волшебных и сказочных грёз! Как же ты дышишь там без меня, – трепетная тростинка моей души с грудью и попкой, которые свергают все понятия о приличии!? Безумно люблю тебя, моя милая, далёкая и пока недоступная Королевна, роскошные волосы которой напоминают водопад, струящийся в самую глубокую глубь самой глубокой бездны!
О, как же я обожаю твои изящные и маленькие пальчики на идеальных и стройных ножках! О, боже, как я восхищаюсь твоими нежными розовыми ступнями, которые так люблю целовать! Как я скучаю по твоим пухлым губкам! И по тем, что выше, и по тем, что ниже! А шейка, а ушки!? Боже мой, как они у тебя чувственны и прекрасны! Изнемогаю от желания прикоснуться к ним, горю и покорён ими навеки, полностью и бесповоротно! Я вспоминаю запах твоей нежной кожи, пахнущей ландышем! Жажду встречи с тобой, моя далёкая и пока недоступная Королевна!
Чёрт возьми! Зачем я присутствую здесь, на этой глупой и бессмысленной войне!? К чему мне это всё?! Права была Леди Ли! Ох, как права! Лежал бы сейчас с ней, с моей нежной и сладкой кошечкой, в тихой и полу сумрачной спальне, в тёплой шёлковой постели, и безмятежно бы дремал после неистовой близости. А потом бы пил холодное пиво, вкушал бы слегка солёных и ароматных омаров, или крабов, или трепангов и плевал бы на весь мир! Или цедил бы изысканный коньяк и закусывал бы его свежим и сочным лимоном, слегка посыпанным сахарком. Эх! Действительно, – идиотизм какой-то! А ещё так хочется пармезана и нежного балыка! Мечтаю о сочном шашлыке. А солёный арбуз, а оливки с анчоусами под водочку, стискивающую зубы! А устрицы, а килька в томатном соусе! Боже, а баклажанная икра! Ну, в крайнем случае кабачковая! Жажду! И с чёрным хлебушком их употреблять следует, посыпанным тмином! И к нему можно присовокупить ещё и сальце с чесноком! Дурак я однако, – самый настоящий дурак!
Но я, несмотря на все эти хаотичные и кощунственные мысли, пахнущие изменой, и безумно мечущиеся в моей голове, продолжал я идти вперёд тяжело и решительно, стиснув зубы, изнемогая от бремени плаща. Я уже еле-еле держал в руках пулемёт. Меня спасало только то, что ремень от него был перекинут через моё правое, значительно онемевшее, плечо.
Едкий пот безжалостно струился по всему телу, ноги предательски подгибались и даже дрожали, но я упорно шёл и шёл, поливая всё пространство впереди себя градом пуль. Я желал истребить всех врагов на свете раз и навсегда, и до последнего, шёл и шёл, злобно матерясь и что-то крича, но в определённый момент вдруг осознал, что на поле брани воцарилось затишье и я стою на нём один!
Да, да, – один! И патроны, увы, неожиданно закончились. Жаль… Очень жаль! Пострелять бы ещё немного. Присутствует какая-то определённая незавершённость. Но, с другой стороны, а в кого, собственно, стрелять?! Врагов-то больше нет! Но без врагов теряется весь смысл бытия истинного воина! Вот так всегда, чёрт возьми! Что же это такое!? Жаль, очень и очень жаль… Я серьёзно и искренне расстроился.
Но потом вдруг увидел на земле заряженный гранатомёт, задумчиво посмотрел на него, подобрал его с определённой надеждой. Невдалеке стоял тяжёлый танк. Он был подбит, лишён гусениц, но почему-то не горел. Это нехорошо! Это крайне нехорошо и обидно! Я прицелился и нажал на спусковой крючок. Снаряд попал точно в цель. Раздался взрыв. Танк радостно загорелся. Ну, – так это же совершенно другое дело! Вот теперь я, наконец, полностью удовлетворён, умиротворён и обрёл долгожданный покой в своей утомлённой душе!
Я тяжело сел на почти расплавленную землю, снял с плеча и аккуратно положил рядом с собой раскалённый пулемёт, потом с облегчением освободился от шлема и очень глубоко задумался.
