Хаос вздохнул, отчасти с нетерпением, отчасти с сожалением.
– Мне всегда казалось, что вмешательство в ход времени – не очень хорошая идея. Я прожил на свете достаточно долго и знаю, что прошлое не терпит изменений. Джекс верит, что его план сработает, потому что хочет изменить лишь одно событие. Вот только когда он очень сильно чего-то желает, то не может здраво мыслить. Я же считаю, что путешествия во времени работают лишь в том случае, если прошлое не успело укорениться. Чем дальше в прошлое, тем сильнее Время борется с изменениями. А учитывая мстительную природу Времени, даже если Джексу удастся изменить прошлое, Время почти наверняка отберет взамен у него что-то значимое. Так что ты права, я думаю, что он совершает ошибку.
– Тогда помоги мне переубедить его!
Хаос горестно покачал головой:
– Остаться с тобой – тоже плохая идея, принцесса. Пусть лучше Джекс совершит эту ошибку, чем пострадаешь ты. Если он останется, то рано или поздно убьет тебя, а твоя смерть уничтожит и его самого. Поверь мне, Эванджелина. Если Джекс дорог тебе, лучшее, что ты можешь сделать, – просто отпустить его.
– Не думаю, что это правильный выбор, – пробормотала Эванджелина. Но какая-то часть ее души подсказывала, что Хаос, возможно, прав. Несколько месяцев назад она думала, что Люк – тот самый человек, с которым ей суждено провести всю жизнь. Оказалось, что она ошибалась на его счет. И если она ошибется с Джексом, то последствия будут гораздо, гораздо более серьезными.
– Готова? – спросил Хаос.
Эванджелина неохотно кивнула.
Когда они с Хаосом шли по коридору, она все надеялась услышать топот сапог Джекса или хруст яблока, в которое он вонзался зубами.
Но до нее доносился лишь стук каблучков ее туфель и скрип открывающейся где-то двери. На Эванджелину медленно наваливалось осознание того, что она, возможно, больше никогда не увидит Джекса. Он не собирался менять свое решение. Он собирался довести план до конца и изменить прошлое, а вместе с ним и жизни их обоих.
Эванджелину охватило странное онемение, когда они устроились на бархатных сиденьях в темной карете, которая выглядела так, словно ею никогда раньше не пользовались. Она отстраненно подумала, что для вампира, обладающего сверхъестественной скоростью, поездка в карете показалась бы мучительно медленной, но для нее – невероятно быстрой.
Перед тем как въехать на территорию Волчьей Усадьбы, карета пронеслась мимо ряда безглавых скульптур, вид которых напомнил Эванджелине о семье Доблестей. По ее телу неожиданно прошла дрожь. Она до сих пор не знала, что скрывалось за Аркой Доблестей.
Когда ЛаЛа рассказала ей историю о драконе-перевертыше, Эванджелина решила, что Доблесть и правда использовали как тюрьму.
По словам Джекса, там она сможет найти и способ снять проклятие Лучника, наложенное на Аполлона, но вот излечить Джекса от его смертельного поцелуя Доблесть не могла.
Эванджелина посмотрела через карету на Хаоса. Он верил, что Доблесть поможет ему наконец снять проклятый шлем. Вампир поглаживал челюсть, скрытую железом, исследуя замысловатую резьбу из изображений и слов.
Она тревожно нахмурилась, внезапно вспомнив, что Хаос когда-то говорил ей об этих надписях – словах на языке Доблестей.
– Мне любопытно, – сказала Эванджелина. – Если Лощина защищена ото всех проклятий, а твой шлем проклят, почему ты не отправился туда, чтобы снять его?
Несколько мгновений Хаос обдумывал ответ.
– Если бы я переступил порог Лощины, то вовсе перестал бы существовать. Это место зачаровали, чтобы уберечь от меня.
– Но я думала, что вы с Джексом друзья.
– Так и есть, но когда я только стал тем, кто я есть, не мог контролировать свои действия.
Эванджелина вспомнила газетную заметку, которую прочла в замке Слотервуд:
Она втянула ртом воздух, наконец сложив все кусочки мозаики воедино.
– Ты – чудовище, которое, как все думали, создали Доблести.
– Меня создали Доблести.
– Так это правда?
– А ты думала, они были так невинны, как пишут в книгах? – Хаос рассмеялся, но смех его не был счастливым. – Доблести совершили множество ошибок. Но не переживай, Эванджелина. Я уже давно не чудовище. Я просто хочу открыть арку и снять шлем.
Через несколько секунд карета остановилась на припорошенном снегом дворе Волчьей Усадьбы.
Казалось, Эванджелина только моргнула, а они уже спустились в королевскую библиотеку и она открыла дверь, за которой скрывалась Арка Доблестей.
Зал выглядел таким же, каким Эванджелина его запомнила: расколотый пол, серые стены, спертый воздух, от которого першило в горле, и гигантская арка, охраняемая парой ангелов в доспехах, похожих на воинов. Один из них был печален, а другой – разъярен, но они оба стояли, скрестив мечи, чтобы преградить вход в арку.
