Баллада о проклятой любви полностью

Эванджелина начала падать, но Джекс вовремя оказался рядом и подхватил ее. Веки потяжелели так, что она не могла открыть глаза, но чувствовала его. Он обнимал ее с таким отчаянием, какое испытывает только человек, страстно желающий того, что ему не принадлежит.

Но она принадлежала. Ей просто нужно было сказать вслух, что она любит его.

– Эванджелина… – Голос Джекса сорвался. – Вернись ко мне…

«Я жива», – попыталась сказать она, но с ее горлом что-то было не так. Казалось, Джекс не слышит и ее мыслей.

Он молча притянул ее к себе и прижался лбом к ее лбу. Она не могла понять, кто из них двоих плакал, но щеки ее были влажными. Как будто от слез. А потом она почувствовала…

Ничего.

Душераздирающий крик пронзил ночь, словно лезвие. Небеса разверзлись, истекая кровью, и тьма поглотила звезды, погрузив во мрак весь Великолепный Север.

Проклятие, охватившие все северные истории и баллады, молча наблюдало за ними. Развернувшаяся трагедия, несомненно, когда-нибудь станет сказкой – и, судя по всему, уже была проклята.

Девушка была мертва. Если ее безжизненное тело не убедило бы в этом, то жуткий крик бога Судьбы, державшего ее в объятьях, мгновенно развеял все сомнения. Проклятие было хорошо знакомо с болью, но сейчас оно стало свидетелем агонии, безутешного горя, которое случается лишь раз в столетие. Бог Судьбы стал воплощением каждой слезы, когда-либо пролитой по утраченной любви. Он был воплощением всех страданий.

– Джекс, мне так жаль. Я… – Вампир посмотрел на девушку, которую только что убил, провел ладонью по лицу, а затем скрылся.

Бог Судьбы не сдвинулся с места. Не выпускал девушку из рук. Он выглядел так, будто никогда ее не отпустит. Он продолжал прижимать ее к себе, словно силой своей воли мог вернуть ее к жизни. Глаза его были мокрыми от кровавых слез. Они текли по его щекам и по ее. Но девушка не шевелилась.

Остальные бессмертные, что были сокрыты в Доблести, начали просыпаться, но девушка так и осталась лежать. Она была мертва. Но бог Судьбы не отпускал ее.

– Верни ее, – едва слышно сказал он.

– Мне очень жаль, – сказала только что пробудившаяся королева. Она была миниатюрной женщиной, и ее сил едва хватило на то, чтобы оттащить сына от девушки и прервать его чудовищное, извращенное кормление. Королева не могла физически совладать с бессмертным, но у нее была железная воля, выкованная из стойкости и совершенных ошибок. – Ты знаешь, что я не могу этого сделать.

Бог Судьбы наконец поднял голову.

– Верни ее, – повторил он, поскольку тоже обладал несгибаемой волей. – Я знаю, что тебе это под силу.

Королева с сожалением покачала головой:

– Мое сердце разрывается из-за тебя… из-за вас. Но я не стану делать того, что ты просишь. Вернув Кастора и увидев, во что он превратился, я поклялась больше никогда не прибегать к подобной магии.

– Эванджелина не станет такой, как он. – Бог Судьбы бросил взгляд на королеву.

– Нет, – повторила она. – Ты не спасешь эту девушку, а только погубишь. Так же, как мы все прокляли Кастора. Она не захочет такой жизни.

– Мне плевать, чего она захочет! – прорычал бог Судьбы. – Я не хочу, чтобы она умирала. Она спасла тебя, всех вас, и ты тоже должна спасти ее.

Королева судорожно выдохнула.

Если бы проклятие историй могло дышать, то оно бы затаило дыхание. Оно надеялось, что королева наконец скажет «да». Согласится вернуть девушку к жизни, превратив в еще одно ужасное бессмертное создание. Несмотря на то, во что верил бог Судьбы, девушка станет ожившим кошмаром – ведь те, чья жизнь бесконечна, рано или поздно становятся такими.

– Я уже спасаю ее, – тихо ответила королева. – Гораздо милосерднее позволить ей умереть человеком, чем пожертвовать ее душой ради бессмертия.

При слове «пожертвовать» в холодных глазах бога Судьбы что-то сверкнуло. Он крепче прижал девушку к себе окровавленными руками, поднялся на ноги и направился по древнему коридору.

– Что ты задумал? – На суровом лице королевы промелькнула тревога.

– Я собираюсь все исправить. – Он упрямо шагал вперед, прижимая к себе девушку, пока проходил через арку.

Ангелы, охранявшие вход, теперь плакали. На их глазах проступили каменные слезы, когда бог Судьбы бережно положил девушку к их ногам и начал вынимать из углублений камень за камнем.

– Джекс из Лощины, – предупреждающе сказала королева. – Эти камни переносят в прошлое лишь один раз. Ты не сможешь вновь воспользоваться ими ради этой цели.

– Я знаю, – прорычал Джекс. – Я собираюсь вернуться в прошлое и помешать твоему сыну убить ее.

Королева побледнела. На мгновение ее лицо стало таким древним, как будто проведенные в заточении годы оставили на нем свой след.

– Этим ты изменишь слишком многое. Время не потерпит этого и отберет у тебя нечто столь же ценное.

Бог Судьбы одарил королеву взглядом, гораздо более злобным, чем любое существующее в мире проклятие.

– Для меня нет ничего столь же ценного.