Учитывая их с Аполлоном положение, выбор персонажа из
Мысль эта взбодрила Эванджелину. Она надела туфельки, зашнуровала золотисто-розовые ленты, доходившие до самых икр, и повесила на шею цепочку с камнем счастья, надежно спрятав его под корсетом.
Эванджелина сомневалась, что Джекс одобрил бы ее решение носить камень при себе, но это не имело значения, ведь она так и не рассказала ему о находке. Во всяком случае, пока не рассказала. Наверное, ей следовало упомянуть об этом, когда она находилась в его покоях, но Эванджелина боялась, что Джекс отберет камень и запрет его в шкатулке.
Кроме того, камень казался довольно безобидным. Он не заставлял ее совершать безрассудные поступки, как камень удачи, и не вызывал ревность подобно камню юности. Если бы она не захотела обладать им, когда Люк попытался забрать его, то решила бы, что камень не наделен никакой магией.
Стрелки на старинных часах, расположенных на каминной полке, приближались к восьми. Бал должен был вот-вот начаться, а Джекс так и не пришел за ней.
Эванджелина задумчиво прикусила губу. На самом деле они не договаривались идти на бал вместе. Возможно, он и вовсе не собирался быть ее парой. Может быть, он хотел пойти с одной из сестер Дарлинг? Но эта мысль совсем не понравилась Эванджелине.
Или Джекс еще спал? Когда он нашел ее в своей постели, то выглядел очень уставшим. И вполне мог задремать после ее ухода. Эванджелина не понаслышке знала, каким крепким может быть его сон.
Не выдержав, Эванджелина решилась проведать его и вышла в коридор. Покои Джекса располагались слева от ее комнаты, а дверь была слегка приоткрыта. Наверное, ей стоило постучать, но любопытство взяло над ней вверх. Она бесшумно подкралась к двери и заглянула в щель.
Джекс вовсе не спал и был уже полностью одет. Вот только Эванджелина не могла понять, куда именно он собрался: на торжество или битву.
Для сегодняшнего бала он выбрал дымчато-серую рубашку с засученными до локтей рукавами. На спине были закреплены ножны с двумя мечами. Эванджелина успела разглядеть рельефные мышцы на его предплечьях, но в следующее мгновение Джекс натянул перчатки из темной кожи, которые отлично подходили к высоким сапогам и поясу низко сидящих брюк. Оружия на поясе не было, но потом Эванджелина опустила взгляд на его ноги в облегающих черных бриджах и заметила два тонких ремешка с несколькими блестящими кинжалами.
Эванджелина не знала, каким героем он нарядился, вот только сердце ее гулко забилось в груди. Она не могла отвести взгляда от его фигуры, освещенной пламенем камина. В одной руке он держал белоснежное яблоко, а другая была сжата в кулак так, что побелели костяшки пальцев.
И тут Эванджелина поняла, что Джекс в комнате не один.
В поле зрения внезапно появилась ЛаЛа.
В отличие от мрачного облика Джекса, она сияла, одетая в платье с обтягивающей бирюзовой юбкой, расшитой радужными блестками. Подол расширялся от колен и развевался вокруг стоп, напоминая хвост русалки. Рукава, украшенные пайетками от пальцев до самых плеч, крепились к жемчужным бретельками топа, сшитого из мелких ракушек.
Ее смуглый живот украшали жемчужины и сверкающие драгоценные камни, дополняя поистине роскошный образ. ЛаЛа выглядела как истинная Мойра и воплощение волшебства. Но весь ее вид буквально кричал о том, что что-то было очень и очень не так. В одной руке она держала мятую газетную страницу, а в другой – кубок, из которого только что сделала большой глоток.
– Почему ты еще не присоединилась к гостям на собственном празднике? – спросил Джекс.
– Я кое-что нашла. И ты должен это увидеть. – ЛаЛа вложила скомканный лист в его ладонь.
Он с отвращением взглянул на газету.
– Я не читаю сплетни.
– Но эту ты прочтешь, – процедила ЛаЛа и нервно отпила из кубка. – В статье Кристоф написал, что Эванджелина здесь. Имени он не называл, но упомянул некую принцессу с розовыми волосами.
Внутри у Эванджелины все сжалось от ужаса. Она подкралась еще ближе к двери, желая и в то же время страшась услышать продолжение их разговора. Эванджелина надеялась, что Кристоф не написал о ее тайном свидании, но даже то, что в статье было указано ее местоположение, грозило катастрофой. Если она останется здесь, Аполлон непременно придет за ней, но если покинет замок, то никогда не добудет камень юности. А Эванджелина чувствовала, что он где-то рядом.
– Кроме того, Тиберий разыскивается, он сбежал из Башни, – продолжала ЛаЛа. – Я уверена, он уже мчится сюда вместе с Аполлоном.
Джекс бросил на нее убийственный взгляд.
– И чья это вина?
