Бальный зал вращался у нее перед глазами. Музыканты исполняли мелодии на скрипках, зависнув на потолке. Танцующие пары парили в пропитанном вином воздухе. А повсюду мерещились блестки с платья ЛаЛы. Вот как чувствовала себя Эванджелина, когда сбегала из зала и от Джекса.
Она мельком увидела ЛаЛу под руку с Робином. Он выглядел таким счастливым с тех пор, как она вплыла в бальный зал. Покинув спальню Джекса, ЛаЛа сменила кубок с вином на трезубец, а нервозность – на очаровательную улыбку. И Эванджелина невольно задалась вопросом, а не было ли все это притворством, как и их дружба? Неужели ЛаЛа использовала ее, совсем как Джекс, чтобы заполучить что-то из Арки Доблестей?
Эванджелина отчаянно не хотела в это верить. Ей казалось, что это неправда. Ее голова кружилась от вина, грудь болела от боли и разочарования, а в сознании роилось столько мыслей, что она не могла даже думать. Эванджелина хорошо понимала лишь одно: она не вынесет еще одного предательства. На протяжении всей своей жизни она мечтала о человеке, которому могла бы доверять. Неужели она многого просила?
– Тебе не помешал бы свежий воздух, – сказала Петра. Не дожидаясь согласия, она быстро взяла Эванджелина под руку.
Эванджелина не узнала, кем из героев Севера нарядилась Петра. На ней было белое платье, больше напоминавшее кольчугу, с глубоким вырезом, а волосы цвета лунного света ее украшал изящный серебряный венец.
– Иди за мной, – сказала Петра. – Я знаю один потайной ход.
Когда Петра повела ее к фонтану с игристым вином, Эванджелина почувствовала укол беспокойства. Она по-прежнему не питала симпатии к этой девушке и ни капли не доверяла ей. Но если останется в бальном зале, то Джекс не оставит ее в покое. И она не знала, что мешало ему сделать это прямо сейчас. Несмотря на тревожные мысли, Эванджелина не решилась оборачиваться через плечо и проверять, чем он занят. Она поговорит с ним после того, как все вокруг перестанет кружиться и она будет увереннее стоять на ногах, иначе он с легкостью выбьет из-под них почву.
– Где этот тайный проход? – не выдержав, спросила Эванджелина.
– Здесь, – ответила Петра.
Эванджелине казалось, что все происходит слишком быстро. В один момент они стояли на краю танцевального зала. Потом вдруг оказались у скамей для тихонь – совершенно пустых, поскольку на подобные торжества таких не приглашали.
– Думаю, это здесь. – Петра ухватилась за ножку одной из скамеек, потянула ее на себя, и в следующую секунду в стене открылся потайной ход. – Сюда, – сказала Петра так быстро, словно куда-то спешила.
Эванджелина почувствовала легкое беспокойство. Но вместо замшелых камней и паутины она увидела чистый и светлый тайный проход. Освещенные факелами белых отштукатуренных стен были украшены скульптурами членов семьи Слотервуд.
По крайней мере, Эванджелина надеялась, что это были именно скульптуры. Некоторые из них выглядели так реалистично, что она с легкостью представила, что это были настоящие тела, погребенные в белый камень.
Она невольно замедлила шаг, но Петра тотчас схватила ее за руку и потянула за собой.
– Откуда ты узнала об этом проходе? – спросила Эванджелина.
– Ох, – выдохнула Петра. – Я бывала здесь сотню раз.
– Но ты говорила мне, что тебе
– Я солгала. – Петра поморщилась. – То есть… я просто… – Она замялась, что выглядело весьма странно, ведь Петра явно не привыкла подбирать слова. – Я посещаю здешние празднества дольше, чем ты живешь.
Эванджелина почувствовала, как у нее снова сжалось в груди. Затем камень счастья раскалился у нее под платьем с искусной вышивкой. Вот только теперь Эванджелина сомневалась, что это был камень счастья. Раньше она не ощущала в нем особой магии, но сейчас она словно просыпалась и оживала, наполняясь силой. Но сила эта не принесла ей ни радости, ни счастья, как она ожидала. Зато она почувствовала обжигающий поток
Мир наконец перестал вращаться, и Эванджелина ужасно пожалела о своем глупом поступке.
Когда принимала предложение Петры, Эванджелина думала лишь о том, какой триумф испытывает при виде лица Джекса, когда тот найдет ее в компании девушки, от которой он просил ее держаться подальше. Но теперь предостережения Джекса казались ей вполне оправданными.
Эванджелина вырвала руку из хватки Петры.
– Я лучше вернусь в зал.
– Нет, Эванджелина. Боюсь, ничего не получится. – Внезапно Петра выхватила нож и нацелила его прямо в сердце Эванджелины.
Эванджелина едва увернулась от острого лезвия.
– Что ты творишь?
– Я не плохой человек… но я не хочу умирать. – Петра снова сделала выпад и, возможно, нанесла бы удар, но тяжелое платье, похожее на кольчугу, замедляло ее движения.
Эванджелина отскочила в сторону и попыталась перехватить ее запястье. Она предпочла подставить под удар руку, а не горло. Но густые волосы Петры, казалось, были повсюду, закрывая обзор. Вместо лезвия или запястья Эванджелина схватила прядь цвета лунного света.
