Эйсхард обернулся и вперил в меня потемневший от боли взгляд, пытаясь понять: я знаю? Или нет? Так тебе, скотина!
— Тебе беспокоиться не о чем, кадет Дейрон, — ровным голосом сказал он. — Твоему отцу отрубили голову. Не восстанет.
Душу будто ошпарили кипятком. Как же больно! Но ничего, мы пока квиты с тобой, Лед. И не думай, что ты можешь безнаказанно издеваться надо мной впредь.
— За мной! — отрывисто приказал он. — Я должен был познакомить вас с Академией, но это подождет.
— Куда же мы пойдем? — полюбопытствовал кто-то из группы, я не увидела кто, так как все еще сверлила взглядом эфора Эйсхарда.
— Экскурсию отложим. Я отведу вас в тренировочный зал, где вас с завтрашнего дня ожидает боевая подготовка.
— Драться будем? — пискнула Фиалка.
— Да, кадет Ансгар, будем драться, — мрачно подтвердил Лед.
У меня екнуло в груди от нехорошего предчувствия, я непроизвольно потерла свежий синяк. Что ж, драться так драться.
Неожиданную идею Эйсхарда восприняли без энтузиазма. Тренировка вместо экскурсии по Академии — так себе задумка, однако спорить никто не посмел, и мы потащились следом за командиром, как птенцы за мамашей. Утята тоже с неохотой окунаются в пруд, и орлята не хотят покидать теплое и уютное гнездо. Все равно придется оттачивать боевые навыки, но всем хотелось оттянуть тренировки хотя бы на день. К тому же меня грызла злость: ясно как божий день, что эфор Эйсхард затеял это в отместку мне и отыграется по полной, если я ему позволю. Но я не позволю!
«Я ива на ветру, — мысленно шептала я слова медитации, которым меня научил отец: прежде чем приступить к упражнениям, нужно очистить разум. — Я гнусь, но не ломаюсь. Я ветер, я лечу свободно, преодолевая притяженье. Я поднимаюсь высоко, где нет сомнений и волненья. Я пламя, я разгораюсь ярко, сияю подобно солнцу. Я вода, я поглощаю удары. Я земля, я твердая и прочная, меня не сломить и не сломать…»
Мы снова шагали длинными переходами, но какой-то момент, завернув за угол, вынырнули в пышном саду, заполненный светом и запахом цветов. Голова закружилась от свежести и избытка воздуха, от необъятной синевы неба. Вне угрюмых кирпичных стен и тесных коридоров жизнь продолжалась своим чередом.
— Академический парк, — на ходу сообщил эфор Эйсхард, не сбавляя шага. — Что встали разинув рты? Не замедляемся! Завтра полюбуетесь!
— Откуда парк? — в замешательстве спросил Нелвин. — Мы только что…
Он махнул рукой за спину, где над нашими головами секунду назад смыкались каменные своды, теперь же, куда хватало глаз, тянулись ряды деревьев и кустарников, над ухоженными клумбами порхали бабочки.
— Пространственный карман, — объяснил командир. — Они в Академии повсюду. Я ведь не просто так просил не уходить далеко от своего крыла. Или мои слова в одно ухо влетели, а в другое вылетели?
Теперь все воочию убедились, как это работает.
— А я не заблудился! — гордо высказался заноза Лейс.
— Да лучше бы ты заблудился! — не выдержала я. — Больше бы пользы было! А синяков меньше!
Парни из нашей группы с любопытством переводили взгляды с Лесли на меня и обратно. Атти даже с уважением кивнул, но почему-то не мне, а этому недоумку. Видать, решил, что это Лейс меня поколотил, а не наоборот.
— Почему кадет Лейс не заблудился? — спросила Медея; в отличие от остальных она не заинтересовалась нашими побитыми физиономиями и не повернулась, за что я неожиданно оказалась ей благодарна.
— Вероятно, это влияние дара в его крови, — не оглядываясь и не замедляя хода, объяснил Эйсхард. — Он еще не пробудился, однако может проявляться таким образом.
— Ой, как интересно! — всплеснула руками Фиалка. — А я подмечаю разное! В лабиринте первая заметила ключ и вообще всякие мелочи! Каким может быть мой дар?
— Возможно, ты следопыт — проводник по разоренным землям. Но это лишь предположение, дар может оказаться совершенно непредсказуемым.
Я задумалась: а какие у меня достоинства? Я совершенно обычная девушка. Не самая сильная, не самая умная, не такая глазастая, как Веела, разве что упрямая, но это едва ли можно записать в добродетели.
— А вы? Какой дар у вас? — спросил Барри, и многие голоса подхватили:
— Да! Какой? Скажите, эфор Эйсхард.
Удивительно, как мы не спросили раньше. В Академии, где дар во многом определяет человека, это главный вопрос. Просто мы пока не привыкли, что теперь, кроме имени и происхождения, вполне естественно будет узнать о даре. Я сразу подумала: какой дар у мейстери Луэ? А у доброй Мишель? У насмешливого Ярса?
— У меня их два, — сказал Лед. Группа завистливо ахнула, а Эйсхард и ухом не повел, будто это совершенно обычное дело — два дара, и добавил загадочно: — С первым вы познакомитесь уже довольно скоро.
«Ну конечно, как же обойтись без налета таинственности! О, я такой странный, такой неповторимый, не стану говорить прямо — зачем? Лучше напущу тумана, а вы преклоняйтесь и восхищайтесь! Тьфу!»
