Он переходил от одного подопечного к другому, стучал то по спине, то по животу, вынуждая выпрямиться. Направлял руки и коротким тычком мыска ботинка заставлял шире расставить ноги. Казалось, что он вовсе не уставал, в то время как у нас ломило мышцы и пот струился по лбу.
— Кадет Ансгар, удар! Смелее! Шаг правой, выпад! Кадет Ансгар, сколько раз я могу приказывать привести в порядок прическу. Волосы должны быть собраны в пучок или тугую косу! Обратитесь за помощью к вашему звеньевому!
Лед кидал на меня короткий взгляд, молчаливо говоривший о многом: «Нерадивый командир звена! У твоего подчиненного на голове воронье гнездо! Займись!»
Ну что я могла поделать! Впору самой каждое утро плести Вееле косу, но тогда она никогда не научится. Вечером, перед сном, я терпеливо показывала, как быстро и просто заплести обычный колосок, но Фиалка наутро являлась на полигон с распущенными волосами. Конечно, к вечеру они превращались в спутанные космы.
Вееле доставалось больше всего. Она оказалась совсем не приспособлена к суровой жизни в Академии. Каждый вечер она лежала пластом на откидной койке, а я мазала ей синяки и ссадины специальной заживляющей мазью. Целительница выдала каждому по банке, и чудесная мазь сильно облегчала жизнь. Теперь, когда еще и плечо меня не беспокоило, я могла тренироваться в полную силу. Несмотря на ежедневные царапины и кровоподтеки, я чувствовала себя здоровой, а вот Веела по утрам еле-еле отскребала себя от постели.
Приходилось снова жестко приказывать, ругаться и заставлять. Я не сердилась на нее, но на ее родителей была ужасно зла. С того дня, когда
С эфором Эйсхардом у нас установился напряженный нейтралитет. Это вовсе не означало, что он перестал выдавать мне штрафные баллы. Следил строго, как коршун, и за малейшую провинность я огребала по полной. Здравствуйте, пыльные учебные аудитории, где на партах вечной ручкой нарисованы рожицы и оставлены драматичные послания вроде «Гребаная Академия! Я никогда не сдам зачет по бестиарию!» или любовные: «Серсея, моя нежная бабочка, твои крылышки будут трепетать от моих прикосновений».
Надписи, накопившиеся за день, я безжалостно уничтожала мыльной водой. Драила порой полночи, спала от силы четыре часа, а утром выползала на пробежку. Никто из нашей группы не получал столько отработок.
Но я решила относиться к штрафам философски. В конце концов, я была дочерью военного и привыкла к исполнению приказов. Когда-нибудь Льду надоест изводить меня.
И, если с командиром худо-бедно удавалось балансировать на грани войны, неприятности пришли откуда не ждали: однокурсники пообвыклись с новой жизнью и решили, что дочь предателя — отличный объект для самоутверждения.
Сначала все мы, кадеты первого курса, держались отстраненно, приглядывались, но постепенно начали тянуться друг другу. Ведь люди не могут долго находиться поодиночке, им нужны друзья, поддержка. Наверное, и мейстеры понимали это, потому сразу разбили кадетов на звенья: вот, мол, твоя команда, доверяй им.
Жаль, но я не могла назвать своими друзьями ни Ронана, ни Веелу. Да, мы проводили вместе много времени — в столовой во время приема пищи, во время дежурств, на тренировках, даже в библиотеке держались поблизости. Когда-нибудь мы плечом к плечу станем проходить полосу препятствий, зайдем в вольер к твари Изнанки, однако… С друзьями можно поделиться тем, что у тебя на душе, не опасаясь, что тебя предадут. Пока мы оставались лишь сослуживцами. Лейс так вообще точил на меня зуб и только и ждал удобного момента, чтобы подставить.
А вот сын рыбака и дочь аристократа сходились все сильнее. Когда никто не видел, Ронан ласково гладил Веелу по руке или заправлял растрепанную белокурую прядь ей за ухо. Во время тренировок он приносил ей воды, грубовато, по-мужски, массировал спину. Неуклюже заботился. Он был простым деревенским парнем и не умел красиво ухаживать, но Веела не гнала его.
За Веелой увивался не только Ронан. Многие парни заприметили нежную блондинку и изо всех сил проявляли внимание. То перед ее дверью появлялся скромный букетик, собранный из дикорастущих полевых цветов, собранных в академическом парке, то во время дежурства в столовой очередной ухажер притаскивал Фиалке лишнюю порцию компота, то на ее привычном месте в аудитории на столе обнаруживались безграмотные послания с признаниями в любви — не все кадеты получили хорошее образование, хотя читать и писать, спасибо императору Аврелиану, организовавшему народные школы, умели даже выходцы из низов.
Конечно, на настоящие свидания ни у кого не хватало сил и времени. Откуда? Мы так выматывались во время тренировок и занятий, что вечером едва доползали до постели.
Парочки просто сидели рядом во время лекций. Ухаживали пока совсем по-детски.
