Лед сделал шаг вперед и кивнул с безразличной миной. Будто это в порядке вещей — сражаться на арене и завалить жуткого блика.
На этом вводная часть занятия закончилась, мы поднялись со своих мест, построились и следом за эфорами отправились на нижние ярусы форта, где и будут проходить практикумы по специализации.
Каменные своды смыкались арками над головой, эхо шагов двоилось, троилось, и казалось, будто идет не один курс, а тысячи ног маршируют по стертым ступеням форта.
Чем ниже мы спускались, тем холоднее становилось. Изо рта шел пар, но зачарованная магией форма согревала не хуже шубы. Постепенно в воздухе все явственнее проявлялся тяжелый запах металла — запах тварей. Открытые участки кожи покалывало мелкими электрическими разрядами, как при Прорыве, волоски встали дыбом.
«Тебе не страшно, Алейдис, — уговаривала я себя. — Ты нос к носу столкнулась с октопулосом и выжила, а теперь и подавно нечего бояться!»
Путь преградили высокие железные двери, запертые не только магией, но и тяжелым винтовым затвором, наглухо задраивающим залы с тварями Изнанки.
— По залу не разбредаться, — строго приказал мейстер Тугор, прежде чем впустить нас. — Держитесь рядом со своими эфорами. Эфоры, вас тоже предупреждаю, приглядывать в оба глаза за группами.
Гуськом, неторопливо, мы потянулись друг за другом в проем, озаренный голубоватым светом, имитирующим сияние луны. Всем известно, что ночью твари становятся ленивыми, сонными, не такими агрессивными, как при ярком солнце.
Зал оказался огромным, стены терялись в тенях, в центре — пустое пространство. Мы высыпали на него, точно горошины из мешка. Застыли, вертя головами.
Только как следует приглядевшись, я поняла, что длинные мазки черноты по периметру зала — это не просто тени, это вольеры, укрытые заклятием стазиса. Внутри, спеленатые магией, дремали твари.
— За мной!
Мейстер Тугор уверенно двинулся к крайнему вольеру, дождался, пока мы расположимся полукругом. Атти полез было вперед, на два шага выдвинулся из строя. Не знаю, что он хотел этим показать. Свою смелость? А показал только дурость. Эфор Эйсхард гневным окриком вернул его на место: «Десять штрафных, кадет Галвин!» Тот втянул голову в плечи и попятился.
Когда первогодки угомонились, преподаватель по специализации провел рукой в воздухе, будто сдергивал невидимый полог. Чернота расползлась клоками. Мы увидели клетку со стальными прутами, каждый с мою руку толщиной.
В углу завозилось тело. Первогодки, не сговариваясь, подались назад, а потом, мучимые любопытством, снова вперед. Вытягивали шеи, толкались, лишь бы как следует разглядеть бестию.
— Скел, — представил его мейстер Тугор.
Бестия поднялась на ноги, и я вспомнила, почему тварь получила такое название. Скел выглядел как скелет — просто белые кости, неведомо каким образом сцепленные друг с другом. Клыкастый череп на подвижной шее, длинные заостренные кинжалы ногтей, гибкий и сильный хвост — одним ударом скел мог снести голову.
Тварь подошла к решетке, исподлобья глядя на нас, в пустых глазницах мерцали зеленые огоньки.
— А где все остальное? — прошептала девушка из группы эфора Хоффмана. — Как оно… живет?
— Хороший вопрос, — похвалил ее мейстер Тугор. — На самом деле у скела есть и внутренние органы, и кожа, и шерсть, но мы их не видим, потому что они полностью прозрачные. Если бы вы, кадет Тин, вступили в бой со скелом, вы бы смогли ощутить его смрадное дыхание на своем лице.
— Фу! — сказала кадет Тин.
Скел меж тем становился все более агрессивным, пробуждаясь после спячки. Он утробно рычал и, стоило кому-то из моих однокурсников пошевелиться, поворачивал голову в его направлении. А потом и вовсе принялся кидаться грудью на прутья, отчего те надсадно скрежетали, хоть и не поддавались.
— Какая злобная мерзость, — выдохнул кто-то. — Так и хочет до нас добраться.
— Да. Всеми тварями Изнанки движет неистребимое желание убивать. Они не остановятся, пока не убьют или не будут убиты. Поэтому мы постоянно держим их в стазисе.
— Но ведь прутья он не сможет выломать? — опасливо спросила Веела после того, как скел снова кинулся на решетку.
— Если оставить его вне стазиса, рано или поздно выломает, — спокойно объяснил мейстер Тугор, будто дело это совершенно обычное, а мы попятились: мало ли когда случится это «рано или поздно», может быть, прямо сейчас.
— К тому же твари Изнанки выделяют вещества, напоминающие кислоту, которые растворяют любой металл. Мы полагаем, что это их желудочный сок, — продолжил объяснять преподаватель, не обращая внимания на наши позеленевшие лица. — Так что жрут они все подряд. Даже железо.
И действительно, на наших глазах толстые прутья покрывались темными разводами, чешуйки металла, несколько минут назад гладкого и блестящего, слетали на пол.
Мейстер Тугор взмахнул рукой, снова укрывая вольер пологом тьмы, и повел нас дальше.
