Мы с Веелой, сцепив зубы, тянули на себя тяжелого Ронана, пока он, извиваясь и лягаясь, не заполз на бревно и не лег поперек него животом. Вудс тут же отпустил и, недовольно шелестя, опал на землю, растянулся зеленым ковром. Из прорех на штанине Ронана, оставленных иглами, капала кровь. Будь здесь настоящий вудс, тут бы нам всем конец и пришел. Почуяв запах крови, он бы не отступил.
Испытание устроено таким образом, что крутящееся бревно становилось островком безопасности. Тем, кто находился на нем и за пределами колючего растительного ковра, опасность не грозила. Но Ронан поступил по-своему, несмотря на предупреждение. Он принял неверное решение.
Эйсхард и Лейс держали бревно из последних сил. Даже у Льда, который на тренировках ни разу не вспотел, мокрая челка прилипла ко лбу. Здесь еще и жарко, как в бане. Он поднял лицо и смотрел на нас, сцепив зубы.
— Ребята, теперь быстро уходим! — крикнула я. — Они долго не удержат!
И сама, первая, перебежала на площадку. Ронан медленно, бочком, побрел вперед, подволакивая ногу. К счастью, бревно оставалось неподвижным, иначе он бы грохнулся. Он шел и тащил за руку Веелу. В конце концов мы трое даже не сошли, а скатились с хлипких ступеней. Ронан распластался на земле. Веела села рядом, обхватив колени. Я присела на корточки рядом с раненой ногой Ронана, пытаясь разглядеть, насколько опасны царапины. Следы, оставленные зубами-иглами, располосовали кожу, но неглубоко. Они уже почти не кровили.
Краем уха я слышала, как Эйсхард сквозь зубы отчитывает Лесли, отказывающегося забираться на бревно, и с мстительным удовлетворением подсчитывала штрафные баллы, щедро отсыпанные кадету Лейсу.
— Трус! — крикнула я. — Не позорь звено! А хотя… Пусть он идет! По земле!
— Точно, — хрипло поддакнул Ронан, который наконец-то сел и морщась закатывал штанину. — Пусть идет. Пусть вудс отгрызет ему на хрен хрен.
Этот аргумент, как ни странно, подействовал безотказно. Лесли вскарабкался на опору. Его губы тряслись от страха, как тогда, когда я повалила его на пол и чуть не сломала ему мизинец.
— Уроды вы все, — орал он, шваркая ногами. — Как вы все меня достали!
Он добрался до края и спрыгнул на землю рядом с нами, игнорируя ступени, — лишь бы быстрее и подальше от опасной кромки с колючими растениями.
Эйсхард не стал на этот раз перебираться по бревну, он использовал дар, чтобы сразу очутиться рядом с нами. Тут же присел рядом с Ронаном, разглядывая его ногу.
— Отделались малой кровью, — подвел он итог первого испытания. — Идти сможешь.
Сам он сунул руки в карманы, пряча от нас содранные в кровь ладони, и оглядел нашу ошалевшую команду. Всхлипывающую Веелу, белого как полотно Лесли. Я поднялась с корточек и расправила плечи, лишь бы не показать, что сердце до сих пор колотится от пережитого шока.
— А если бы не смог? — пробурчал Ронан.
— Мы бы несли тебя, — сдержанно сообщил Эйсхард как само собой разумеющееся.
— Сколько еще испытаний? — пискнула Фиалка.
— Три. В этот раз — три. Вам повезло. В тот год, когда я впервые проходил полосу препятствий, испытаний было пять, и не где-нибудь, а в болотах Зыби… Десять минут передышка!
Он вытащил из кармана носовой платок каких-то необъятных размеров. На испытание запрещено брать с собой оружие, целительные снадобья и бинты, но на носовые платки правила не распространяются. Эйсхард использовал эту лазейку, чтобы протащить на полосу препятствий хотя бы такой перевязочный материал.
Лед посмотрел на свои стертые ладони, на ладони Лейса — Лесли усиленно дул на них с видом мученика, демонстрируя нам и всему миру боевые ранения. К слову сказать, сразу заметно, что бревно он держал вполсилы. В итоге платок перекочевал к Ронану. Лед уселся рядом, скрестив ноги, и принялся объяснять подопечному, как наложить повязку на рану.
Я какое-то время торчала столбом, а потом решила, что в ногах правды нет, что ждет впереди — неизвестно, надо отдохнуть, пока есть возможность.
Примостилась рядом с растрепанной Веелой.
— Ты как?
— Ужасно! Я не могу поверить, что они бросили нас на растерзание. Это…. Это…
Она всхлипнула и повторила:
— Я не могу поверить!
А потом безудержно разрыдалась. Она действительно не могла поверить, и не столько в жестокость полосы препятствий, в раны Ронана и стертые ладони Эйсхарда и Лесли, сколько все еще не могла принять свою новую жизнь, полную смертельных опасностей.
Чем мне ее утешить?
— Пора поверить, Веела, — сказала я и сжала ее запястье. — Самое время!
— Подъем! — приказал Эйсхард и первым поднялся на ноги.
Я переплетала Вееле косу. То, что она соорудила утром из своих длинных локонов, рассыпалось после первого же испытания: волосы лезли в глаза, мокрые от пота локоны облепили шею. Я заплела тугой колосок и как раз перехватывала его обрывком шнурка, когда отведенное на отдых время истекло. Мышцы ломило, и даже плечо, которое я утром щедро намазала обезболивающей мазью, гадко ныло. Впереди ждут новые испытания, а мы уже расклеились.
Ронан и Лесли, ворча, принялись вставать, тянули время, будто дополнительные секунды что-то решают.
