Сказать это его «да» Борису мешало элементарное недоверие к постороннему человеку, не больше, не меньше. Слишком уж у этого типа было все просто.
— Допустим, я соглашусь... Но что если Вика пострадает?
— Не пострадает. Я позабочусь об этом…
Белый потолок… белые стены… запах лекарственных препаратов и… прикованная к изголовью кровати наручниками правая рука.
Я не сразу поняла, что происходит, но когда воспоминания о последних событиях медленно начали возвращаться, я зажмурилась и всхлипнула.
Борис… почему он сейчас не рядом со мной? Он погиб, да? Действительно погиб? А почему я жива и… почему прикована к кровати?.. Что это еще значит?
Пару раз дернув рукой, наручник издал лязгающий звук, но не поддался, после чего я стала пытаться вытащить руку, но лишь поцарапала кожу.
На мгновение меня захлестнула паника, и я стала дергать рукой сильнее, оставляя на ней кровоподтеки.
— Нет, нет, нет!.. Черт!..
Наверное, мою возню стало слышно, потому, что в приоткрытую дверь неожиданно шагнул мужчина средних лет, по суровому лицу которого было понятно, что он вовсе не доктор.
Подойдя ближе, он остановился прямо перед койкой и бросил взгляд на мою жалкую попытку достать руку из наручника.
Мне не понравился этот тип сразу же, как только я увидела его, наверное, сработало какое-то внутреннее чутье, потому что как только он подошел, я против воли вжалась в спинку и не отводила от него взгляд.
— Жмет, да? — его карие глаза нехорошо сверкнули. — Не переживай… совсем скоро с тебя их снимут и ты отправишься прямиком за решетку, там будет куда удобнее, — сказав это, незнакомец презрительно фыркнул, развернулся и ушел, будто его и не было.
За какую еще решетку? Что он такое сейчас нес?..
Я… убила Елену, но ведь это была самооборона! Я защищалась, иначе на ее месте могла оказаться я! Это была самооборона! Какого черта на мне наручники?..
Буквально через пять минут ко мне в палату зашла пожилая женщина в белом халате, а следом за ней двое мужчин в гражданском, но по выражению их лиц было понятно, что они из полиции и пришли сюда по мою душу.
— Подождите снаружи! — прошипела старушка, оборачиваясь к ним. — Мне нужно осмотреть девушку!
Ребята переглянулись между собой и снова уставились на нас.
— Девчонка может быть опасна и…
— Я вам что сказала? — рассердилась женщина. — Выйдите за дверь сейчас же!
Полицейские опять переглянулись, но все же вышли в коридор, лишь после этого доктор вернулась ко мне.
— Пулю вытащили и рану зашили, — сказала она, откидывая покрывало с моих ног и присаживаясь на край койки. — Жизни уже ничего не угрожает, хотя ты потеряла много крови, — не глядя на меня, женщина протянула руку и стала ощупывать мою ногу. Как оказалось, на мне была тонкая белая сорочка без рукавов, а левая нога перемотана бинтами чуть выше колена, но почему-то совсем не болела.
Я молча наблюдала за старушкой, пока она не убрала от меня руку и не посмотрела мне в глаза.
— Ни с кем здесь не разговаривай, — вполне серьезно и очень тихо сказала она. — Молчи, что бы с тобой не случилось! — а потом поднялась и под моим растерянным взглядом пошаркала обратно к двери и вышла, после чего вошли эти двое…
Молчать? После того, что произошло, мне не хотелось молчать. Я желала кричать, ругаться и истерить, потому что моего мужчину убили, а меня, похоже, теперь отправят в тюрьму за убийство убийцы моих родителей! А мой брат, который и подсунул мне этот чертов пистолет, вероятнее всего уже потирает руки и готовится принимать наследство!.. Руслан все предусмотрел и остался единственным, кто получит абсолютно все…
— Чернова Виктория Александровна, верно? — один из мужчин, блондин, держал в руках какую-то папку. — Вы подозреваетесь в убийстве Федоровой Елены… — он сделал паузу. — Вам есть что сказать? Как вы оказались в том доме и что между вами произошло?
Молчать… та женщина порекомендовала мне молчать, но почему? Я ведь могу им все сейчас рассказать, и с меня снимут обвинения и оправдают…
— Вы меня слышите? — кажется, мое молчание начало его раздражать. — У нас куча вопросов, на которые мы бы желали услышать ответы…
— Что вас связывало с погибшим Борисом Кравцовым? — тут же спросил второй и сделал шаг вперед. — Вы были любовниками?
По моему телу пробежала дрожь, и я тяжело сглотнула образовавшийся в горле комок.
С погибшим…
— Почему вы молчите? Это вы убили Елену Федорову? Говори, тварь! — блондин не выдержал, подлетел ко мне и ударил ладонями по спинке койки, отчего она задрожала подо мной. — Мы тебя все равно посадим, усекла, сука?! — орал он мне прямо в лицо, но я лишь опустила глаза и изо всех сил сжала губы. — Малолетняя шлюха! Тебе это с рук не сойдет! — он схватил меня за подбородок и поднял мое лицо, вынуждая смотреть на него.
— Что вы делаете? — в палату влетела молодая медсестра. — Немедленно отойдите от девушки!
Второй полицейский, наблюдавший за произволом с каменной миной, поморщился и нехотя оторвал от меня своего напарника.
— Да-да, мы уже уходим, — он подтолкнул ненормального к двери. — Потом с ней разберемся…
