Господин Бальмонт с супругой, известный русский поэт, яркая звезда на небосклоне современного литературного мира, прибыл в Токио на корабле, совершающем рейс из Японии в Америку и из Америки в Россию, и остановился в отеле.
Госпожа Бальмонт была одета в длинное манто из желтого шелка.
Господин Бальмонт сказал: «Я прибыл в Японию, одержимый давней мечтой посетить страну Солнца. И вот теперь я здесь, я счастлив, что я в Токио, что смогу посетить красивейшие места японских островов. <…> Я еще в России приобщился к японской классической поэзии в русских переводах и очень желал бы узнать новых поэтов Японии. Я два раза видел танцы японских гейш, и это одно из самых прекрасных зрелищ, мною виденных. Я посвятил японской гейше несколько стихотворений.
И о самой Японии, Стране Восходящего Солнца, я намереваюсь написать цикл стихотворений, хочу также перевести на русский язык стихотворения старинных японских поэтесс. Я думаю, что японская поэзия – одна из интереснейших в Поднебесье».
Было интересно узнать мнение господина Бальмонта о том, как во время войны рождаются произведения искусства.
«Когда слов недостаточно, то сами собой рождаются короткие строфы:
В России все заняты войной, все только об этом и думают, и потому когда в Петрограде подул ветер мира, то время остановилось и наступил период осмысления войны и возникновения литературы о войне».
Так сказал господин Бальмонт, а 22 мая ночью он намеревается отплыть на родину.[429]
Тема «Мировая война и русская литература» особенно интересовала японских журналистов и критиков, в частности – Нобори Сёму. Уже после отъезда Бальмонта из Японии, он опубликовал интервью на эту тему с тремя известными русскими писателями – Бальмонтом, Андреем Белым и Бердяевым. Каждому из них было задано три вопроса: 1. Препятствовала ли война вашим литературным трудам? 2. Какое влияние оказала война на ваше творчество и на всю русскую литературу? 2. Существует ли какая-нибудь связь между новыми формами в искусстве и войной?
Бальмонт ответил следующим образом:
