Г. Константин Бальмонт – авторитетная фигура в поэтическом мире России – прибыл в Токио 15 мая в 7 часов 17 минут вместе с Верой Дмитренко и своей возлюбленной Еленой Цветковской (дочерью генерала Цветковского). Они остановились в токийском отеле в «Хибия»[425]. Корреспондент газеты навестил их всех троих, когда они после ужина собрались в приемной отеля. Г. Бальмонт, которому, говорят, сорок девять лет, выглядит значительно старше. На гостей поэт произвел большое впечатление, это впечатление усилила глубокая темная тень, таящаяся в его лице, – в этой тени воплотилась его североевропейская природа, сущность. На дне его выразительных глаз – когда он встряхивал густыми золотистыми волосами, спадающими на плечи, – сверкают молнии, в них отразились пылкие чувства основателя нового романтизма в России. Его дама, отличающаяся красотой скульптурных форм, рядом с ним кажется хрупкой. Сверкает изумрудная брошь, ее черное платье европейского покроя совершенно гармонирует со свойственным ей духом задумчивости.
Г. Бальмонт, владеющий языками десяти стран, поведал нам на свободном английском языке, что во время своего путешествия он ненадолго заехал в Камакуру, где великолепные виды многочисленных древних храмов и произведений древнего искусства возбудили в нем сильное влечение к Японии. «Япония – это сад наслаждений, исполненный глубокого смысла. Для меня было бы счастьем остаться здесь на всю жизнь». Затем он громко и нараспев продекламировал экспромт, закрыв глаза. Поэт взял перо и на обратной стороне своей фотографии написал:
Недавно прибывший в Японию русский певец Федор Сидоровский[426] пришел навестить Бальмонта, и русский поэт, выразив живейшую радость, обменялся с певцом несколькими словами, а затем продолжал: «В этом путешествии я не преследую никаких целей, через два-три дня я намереваюсь осмотреть Никко, затем вернуться в Токио и посетить Киото и Нару, пока я не планирую останавливаться в каком-либо другом городе». Поэт рассмеялся. Эти его слова напомнили нам о том, что Бальмонта называли поэтом мгновения.[427]
Заметки о приезде Бальмонта появлялись в самых крупных японских газетах того времени («Токио Асахи симбун», «Осака майнити» («Ежедневная осакская»), «Хокки симбун», «Ёродзу» и др.), часто под интригующими, броскими и даже вычурными названиями: «Господин Бальмонт – поэт мгновения из России», «Звезда русской поэзии, упавшая с неба, чтобы постичь дух Японии», «Драгоценная яшма символизма», «Сопровождая возлюбленную, явилась звезда русской поэзии» и т. д.
В первой из статей говорилось:
