Наполненное огромным количеством отсылок к священным писаниям, как православных христиан, так и иудеев, напечатанное всеми газетами послание сводилось к тому, что текущий, 1914-ый, год обязан был стать последним годом нахождения Иерусалима не под властью детей Израилевых. Закончились те самые «Семь Времен», что отдавались на откуп «язычникам». И он, Романов Николай Александрович, милостью Божьей помазанный на престол Российской империи, посчитал своим долгом помочь многострадальному еврейскому народу вернуться в родные земли в качестве хозяев своего собственного государства — Израиль. В исполнение чего император обратился к Государственной думе с прошением объявить Османской империи ультиматум о возмездном отделении территорий Святой земли в самостоятельное государство не позднее 1 ноября 1915 года. При этом сумма компенсации со стороны этого самого нового государства не должна была превышать 10 миллионов фунтов стерлингов. Евреям же всего мира, особенно богатейшим фамилиям, включая Ротшильдов, Рокфеллеров, Сассунов, Голдманов, Саксов, Дэвисонов, Леманов и десяткам других, он адресовал послание, смысл которого заключался в одной фразе — «Хватит тратить деньги на противостояние с Богом хранимой Россией, лучше начинайте вкладывать их в дело восстановления дома для всех евреев.». Естественно, не забыв при этом намекнуть, что «Все, кто не с нами, те против нас. И список тех, кто против, будет опубликован для всеобщего обозрения».
Вполне естественно, что после того как столь нашумевшая статья облетела весь мир, в Россию для подтверждения прочитанного и в целях налаживания мостов потянулись те, кто составлял верхушку политической и экономической сил сионистского движения. Все те, кто состоял в руководстве Сионистской организации, созданной еще в 1897 году, и те, кто прежде выделял средства, для приобретения окольными путями земель в Палестине, дабы впоследствии передать их еврейским переселенцам. Впервые получив поддержку своих чаяний от лица одной из ведущих держав мира, они, естественно, не могли проигнорировать данное воззвание. И первым среди многих стал барон Авраам Биньямин Джеймс де Ротшильд — глава французских Ротшильдов, а также один из богатейших людей планеты. Вот его-то по результатам продолжительной аудиенции у Николая II и свели с Николаем Николаевичем Протопоповым, чей статус в мире был очень хорошо известен каждому, кто мало-мальски интересовался новостями.
«Профессиональный доброволец» — именно таким прозвищем с заметным сатирическо-карикатурным оттенком нарекли отставного российского контр-адмирала во французской прессе после окончания Балканской войны. О чем, уж конечно, не мог не знать согласившийся на встречу с ним банкир, которому предоставили достаточно времени для обдумывания итогов проведенной с российским монархом беседы. Обдумывания, обсуждения с «друзьями, соратниками и близкими» и подготовки к решению конкретных вопросов, главным из которых значился — «За чей счет банкет?». Причем речь в последнем случае шла не столько о компенсации для Стамбула, сколько о финансировании армии, способной завоевать земли Палестины, а после удержать их за собой, поскольку в мирное решение вопроса веры не было никакой. Правительство Османской империи попросту не могло себе позволить продолжать терять свои территории, дабы не потерять саму страну и так раздираемую изнутри кучей противоречий между населяющими ее народами.
Все же сама Россия, как государство, еще не могла себе позволить прямо сейчас напрямую объявить войну Стамбулу. Не ранее августа 1916 года уж точно, когда подойдет срок ее вступления в Антанту и закончится уборка урожая, после которой виделось возможным объявлять мобилизацию мужиков. Соответственно, не могла она открыто финансировать и незнамо чьи войска, что планировалось обрушить на голову осман не позднее ноября-декабря 1915 года, когда начинать интенсивные боевые действия в Европе и на Балтике стало бы слишком тяжко для всех без исключения стран. Да и не желала она, в общем-то, платить за чужую войну! Казна, как ни крути, резиновой уж точно не являлась. К тому же, у страны и так имелось в достатке статей расходов, чтобы взваливать на собственные плечи дополнительный тяжкий груз устройства чужого счастья. В общем, лишних денег не было и точка. Зато до сих пор наличествовали солидные запасы устаревшего вооружения, боеприпасов, формы, конского снаряжения и прочего армейского имущества, которые виделось возможным передать безвозмездно для должного вооружения возможного будущего еврейского войска. Благо собственные арсеналы уже были забиты под завязку винтовками Мосина, ежегодное производство которых вот уже на протяжении 20 лет поддерживалось на уровне не менее 300 тысяч штук, так что очередные партии попросту некуда было складировать. Требовалось срочно вычистить арсеналы от всякого старья.
