Уже к 1913 году у короля Сербии возникла очень страшная проблема — ему вот-вот должно было исполниться 70 лет, и возраст постоянно давал о себе знать, а передать трон оказалось попросту некому. Страдавшему приступами ярости старшему сыну, Георгию, еще в 1909 году пришлось «взять самоотвод» от престолонаследия после очень грязного события связанного с убийством личного слуги, что не удалось скрыть от общественности, а срочно вернувший из России младший — Александр, погиб на недавней войне от шальной пули. Будучи назначенным командующим 1-ой сербской армии, он не единожды выезжал на осмотр передовых позиций и однажды вместе со штабными офицерами угодил под внезапный пулеметный обстрел ведшийся турками наугад и с очень большой дистанции. Однако же, случилось, что случилось, и одна из пуль пробила его грудь навылет. Зря он пошел на поводу у своего однокашника по Пажескому корпусу, откомандированного из России в штаб его армии, и порой предпринимал такие выезды для поддержания морального духа солдат. Не ведал он еще донельзя верной истины, что случайности не случайны.
Естественно, у сербского короля, Петра I Карагеоргиевича, еще оставался запасной вариант в лице его младшего брата и племянника. Вот только ужас заключался в том, что младший брат еще четверть века назад принял присягу на подданство Российской империи и ныне пребывал на действительной военной службе в чине генерал-майора. Племянник же родился уже после этого в России от русской же княжны Демидовой и потому являлся подданным российской короны, не смотря на то, что с годовалого возраста воспитывался в семье Петра I. Но, что было еще более трагично — до того как племянник вошел в возраст возможного принятия на себя управленческих обязательств, его отец отрекся, и за себя, и за него, от прав на сербский престол. Тогда, в 1911 году, Петр не предал особого значения полученной от брата бумаге, хотя и насторожился после получения отказа на брак дочери с русским князем. Сейчас же обессиленный старик оказался в практически безвыходной ситуации. У него попросту не осталось родственников по мужской линии, кому бы можно было легально уступить свой трон. И вот тут озвученная российским императором идея объединить два трона соседних православных государств, для последующего возведения на него внука Петра I, выглядела хоть каким-то удобоваримым вариантом. Пусть даже это был бы внук от дочери. Все же на старшего сына надежды не было никакой даже в плане появления возможных наследников по мужской линии — тому уже стукнуло 27 лет, а на горизонте не было даже ни одного бастарда, не смотря на имевшие место романы и мимолетные связи.
Как полагал Николай Александрович, вот так столкнуть Германию с Францией в тяжелейшей политической борьбе за объединение данных стран именно под своим протекторатом, являлось отличным ходом, ибо, до утрясания данного вопроса, в Европе вряд ли разгорелась бы настоящая война. Заодно в очередной раз могли просесть акции Османской империи, только-только лишившейся пятой части населения и все глубже погружающейся в экономический кризис. Впрочем, немного помочь утонуть ТАКОМУ утопающему, виделось российскому императору донельзя нужным и полезным делом для обезопашивания южных рубежей своей страны. Заодно параллельно можно было несколько спустить пар изрядно запущенного и перезревшего еврейского вопроса, из-за которого Россия смотрелась не в лучшем свете. Только прежде следовало дождаться прибытия в Мраморное море как раз вводимых в строй двух турецких линкоров, окромя которых со все более тускнеющей Блистательной Порты и брать-то было нечего. Все же с началом большой европейской войны начинать разгром своих будущих противников России следовало именно с атаки на осман, как наименее подготовленных и наиболее уязвимых. Очень уж зря они подписали секретный союзный договор с Германской империей, о котором уже спустя месяц в Санкт-Петербурге знали абсолютно все. По сути, турки сами подставили себя под удар России, о чем они, правда, пока еще не подозревали. А что касалось их линкоров — то кораблей такого класса Российскому Императорскому Флоту, что ни говори, катастрофически недоставало. И потенциальная возможность прибрать их к рукам в самом начале войны, стоила дорогого. Но даже их возможное уничтожение прямо в гавани Стамбула являлось куда лучшим исходом, нежели их попадание в руки немцев или англичан. Просто так что ли Россия оплатила достройку одного из них, тогда как у самой флот находился в процессе тотального обновления?
