– Вот черт! – чуть ли не взревел Эндрю Мэллоун. – Этот проклятый китаец прикрывается нами от огня японца! Вы только посмотрите, сам он может открыть огонь в любой момент, но если японец ответит, он скорее попадет в нас, чем в этот крохотный крейсер! Ублюдки хотят втянуть нас в свою битву! Немедленно передайте на китайца требование отвернуть в сторону! Рулевой, право руля. Полный разворот!.. – капитан тут же принялся раздавать приказы, дабы уберечь свое судно, пассажиров и команду от очень больших неприятностей.
– Похоже, наш щит решил сбежать, – вздохнул Протопопов, провожая взглядом уходящий в циркуляцию на левый борт лайнер.
– Ничего страшного. Свою работу он уже выполнил. Хотелось бы, конечно, начать чуть позже, но и так неплохо. Передайте на орудия, дистанция двенадцать кабельтовых, открыть огонь.
На пристрелку ушло семь снарядов и полторы минуты, после чего море вокруг «Тенрю» начало кипеть от падающих вокруг фугасов. Небольшая дистанция и возможность ведения продольного огня довольно скоро сказались, и на палубе корвета разорвался первый снаряд. Секунд через двадцать еще один снес половину передней мачты и, не взорвавшись, улетел в море. Один близкий разрыв повредил деревянную обшивку, и в трюм началось поступление воды.
И пока на минном крейсере канониры, обливаясь потом, поддерживали максимально возможную скорострельность, посылая в противника до десяти снарядов в минуту из каждого орудия, перебежавшие на корму и правый борт лайнера пассажиры с трепетом и восхищением смотрели на то и дело скрывающийся за фонтанами воды японский корабль. Дружный вздох пронесся по палубе лайнера, когда над обстреливаемым кораблем вспух грязно-серый гриб разрыва и появились языки пламени. Какой-то невероятно удачливый журналист, успевший сбегать в свою каюту, под ворчание офицеров лайнера пристроил фотоаппарат на крыле мостика и раз за разом делал снимки, не жалея пластин.
Лишь когда «Тенрю» развернулся бортом к «Полярному лису», Иениш отдал приказ на разворот вправо, и давший полный ход рейдер уже через три минуты полностью скрылся за бортом лайнера, оставив японских канониров ни с чем, но подарив им еще один 120-мм фугасный презент, проделавший солидную пробоину в борту и обеспечивший пожар на жилой палубе.
Обогнав лайнер, минный крейсер вновь взял вправо и, пройдя в сотне метров перед его носом, на 18,5 узла устремился прямиком на юг. Благодаря превосходству в скорости Иениш решил попытать счастья в добивании первого противника, для чего требовалось оторваться от шедшего в 11,5 кабельтова противника. Риск, конечно, был велик, но ведь и они сами не собирались сидеть сложа руки. Правда, в закромах оставалось всего сорок три снаряда на оба орудия, но даже в этом случае они могли рассчитывать на неплохой результат.
Наконец, рассмотревший флаг, под которым шел лайнер, капитан «Тенрю» не смог сдержаться и высказал все, что он думает о коварных русских, а после попадания в его корабль пары снарядов, от негодования треснул биноклем по планширю, отчего хрупкая оптика разлетелась вдребезги. А когда ушедший из-под огня минный крейсер выскочил, как черт из табакерки, из-за носа лайнера и, сильно дымя, устремился на весьма высокой скорости перпендикулярным ему курсом, он был готов сожрать свою фуражку. Русский одним своим ходом поставил его в очень тяжелое положение. С одной стороны, упусти он рейдер, и тот имел неплохие шансы добраться до сильно пострадавшего «Цукубы», но при этом можно было сохранить «Тенрю» от новых повреждений, тем более что, судя по черному дыму, валящему из-под верхней палубы, команда еще не справилась с последствиями предыдущего столкновения. С другой стороны, пойди он прямым курсом обратно к «Цукубе», чтобы вновь прикрыть его своим бортом, под огонь которого противник никак не хотел лезть, тот непременно пристроился бы сзади и принялся безнаказанно обстреливать корвет из своего носового орудия. А вот сам «Тенрю» ответить не мог ничем – ретирадной пушки на нем не имелось. Конечно, можно было бы установить на корме 75-мм десантную пушку, но с ее дальностью стрельбы и точностью попасть по держащемуся в десяти кабельтовых противнику виделось малореальным. Тем не менее решение надо было принимать, и принимать срочно.
