По сравнению с подобными сложностями, проблемы «Полярного лиса» таковыми на самом деле не являлись. Механизмы минного крейсера не пострадали и лишь требовали чистки и должного обслуживания, что в условиях защищенной со всех сторон военно-морской базы можно было делать, не боясь оказаться перед лицом врага со спущенными штанами. С заменой же развороченных листов обшивки могли справиться и сами моряки, благо участие матросов наряду с рабочими в постройке корабля после его спуска на воду было обыденным делом в России. Вот только все места у пирсов оказались заняты десятками судов и кораблей, так что сразу приткнуться куда-нибудь поближе к имеющимся на базе ремонтным мастерским и кранам не было ни малейшей возможности. В тех же немногих просветах, что встречались по пути, могли поместиться разве что небольшие рыбацкие джонки да снующие по акватории многочисленные лодки. В результате встать пришлось на якорь и впоследствии добираться до берега на весельном катере.
Несмотря на не слишком теплое прощание после последней встречи, адмирал Дин был весьма рад вновь увидеть русского капитана, вставшего под знамена его флота. После взаимных приветствий он указал на кресло и, дождавшись, когда Иениш уместится в нем, приступил к беседе.
– С тех пор как вы покинули нас несколько недель назад, я более не имел возможности получать информацию о вас и вашем корабле. Может быть, поведаете мне, чем вы занимались? То, что не отсиживались где-либо, мне и так понятно. Стоит только вспомнить ваши действия во время боя у Ялу.
– В основном тем, что и планировал – перехватывал вражеские транспорты, обеспечивавшие снабжение японских войск. Не хочу хвастаться, но более десятка судов так и не дошли до порта назначения.
– Весьма похвально, господин Иениш. Не сомневаюсь, что ваши действия не преминули сказаться на возможностях японской армии. Но мне доложили, что ваш корабль пришел с весьма заметными боевыми повреждениями. Полагаю, вам вновь пришлось сойтись с японцами в бою?
– Вы абсолютно правы, господин адмирал. Причем должен сказать, что сойтись в бою пришлось не единожды. Японцы отряжали на охрану своих транспортов имевшиеся во флоте корветы, вот с ними и дрались.
– Судя по тому, что вы поведали о десятке захваченных судов, верх в боях одержали именно вы.
– Можно сказать и так. Один корвет сейчас лежит притопленный на мели у корейской рыбацкой деревеньки на северной стороне Квельпарта. Еще один избит так, что японцы замучаются его ремонтировать. Третий же отделался менее серьезными повреждениями, но тоже не скоро вновь выйдет в море. Хотя и нам досталось. В Шанхае исправлять полученные повреждения мы не рискнули, вот и вернулись сюда. И, судя по виду ваших кораблей, здесь с нашими проблемами смогут справиться с легкостью. Могу ли я рассчитывать на вашу помощь в этом деле, господин адмирал?
– Непременно, господин Иениш. Я отдам необходимые распоряжения, чтобы вам оказывали всемерную поддержку в ремонте вашего корабля. Надеюсь, он не сильно пострадал?
– Не сильно, господин адмирал. Но своими силами нам пришлось бы возиться слишком долго. Здесь же имеется вполне хорошая ремонтная база, так что мы надеемся управиться за неделю.
– Рад слышать, что вы и ваш корабль не сильно пострадали. А теперь утолите же мое любопытство. Можете поподробнее рассказать о ваших встречах с японскими корветами?.. – Дин Жучан, которому совсем недавно в приказном порядке запретили вновь вступать с японским флотом в какое-либо крупное сражение, продержал у себя Иениша почти три часа, в подробностях выспрашивая перипетии последних недель жизни «Полярного лиса» и его экипажа.
К своему величайшему удивлению, Иениш узнал, что Бэйянский флот собирался покинуть Люйшунькой уже через пару дней, чтобы перебраться в Вэйхайвэй, и даже все еще требовавший серьезного ремонта броненосный крейсер планировалось взять с собой и доделывать уже силами рабочих Вэйхайвэя. К чему такая неожиданная спешка, Иениш не понимал, поскольку японская армия была еще в сотнях километров от военно-морской базы, защищенной к тому же весьма серьезными укреплениями.
Тем не менее 18 октября все корабли и большая часть транспортов, прихватив с собой столько угля, снарядов и прочих припасов, сколько влезало в трюмы, покинули Люйшунькоу и, выстроившись несколькими кильватерными колоннами, ушли, оставив крепость, которую они должны были защищать с моря, на произвол судьбы.
В тот же момент, как корабли скрылись вдали, произошли радикальные изменения в работах, ведшихся на «Полярном лисе», занявшем сухой док минной станции. Все рабочие, не сказав ни слова, собрали инструмент и покинули борт корабля. Как Иениш ни кричал, как ни ругался, отловленные им инженеры и бригадиры в ответ лишь улыбались, кланялись да разводили руками, но к работам возвращаться не спешили. Вместе с адмиралом Дином, покинувшим базу, ушло его слово и прикрытие, обеспечивавшие ведение работ на пострадавшем минном крейсере.
