Дистанция, конечно, была великовата для ведения точной стрельбы из имевшихся орудий, да и угол обстрела являлся далеким от оптимального, из-за чего для каждого нового выстрела приходилось вносить многочисленные поправки, но уже через полторы минуты снаряды начали падать вокруг намеченной цели, и теперь дело было за законом больших чисел. Чем больше снарядов они вываливали в единицу времени на вспомогательный крейсер, тем больше была вероятность его поражения.
Японцы тоже не сидели сложа руки и активно обстреливали минный крейсер из кормового 170-мм орудия и 76-мм пушки правого борта. С их стороны это были единственные орудия, способные послать снаряд на такую дистанцию, но даже развив скорострельность, близкую к технической, японские артиллеристы не могли похвастать даже посредственным результатом. Снаряды ложились в кабельтове, а то и двух от «Полярного лиса», показывая, что на подготовке артиллеристов вспомогательного крейсера японцы явно сэкономили.
Первое попадание случилось лишь на шестой минуте возобновившегося боя. 120-мм фугас ударил в спасательную шлюпку, организовав небольшой пожар на борту «Ямасиро-Мару» и обеспечив корабельному врачу пациентов из состава расчета стоявшей поблизости митральезы. Второго попадания удалось добиться лишь еще через две минуты и десяток выпущенных впустую снарядов. Вот только для судна водоизмещением в 3700 тонн даже дюжина подобных снарядов не являлась смертельно опасной проблемой, а судя по статистике, имевшийся на борту боезапас должен был закончиться куда раньше.
Прорычав что-то невразумительное, Иениш приказал отвернуть на девять румбов вправо, чтобы не только начать сближение с противником, но и сделать ему кроссинг-Т с кормы. За двенадцать ушедших на сближение минут «Полярный лис» получил-таки попадание крупнокалиберным снарядом, проделавшим в борту огромную пробоину, но и сам добился четырех, отчего в центральной части вспомогательного крейсера разгорелся неслабый пожар. Вражеские миноносцы, развернувшись на 180 градусов, вновь предприняли попытку атаки наглого рейдера, чтобы хотя бы на время отвлечь огонь на себя и позволить экипажу вспомогательного крейсера справиться с огнем. Иениш даже успел дать команду перенести огонь на этих небольших наглецов, как последний выпущенный по пароходу носовым орудием снаряд продрался через раскореженный одним из своим предыдущих товарищей люк трюма и разорвался среди сложенных в нем боеприпасов. Над «Ямасиро-Мару» тут же поднялся огромный столб пламени, а буквально через секунду немаленький пароход исчез в огромной вспышке, сопровождавшейся жутким грохотом и ударной волной, не говоря уже о дыме и копоти. Десятки сдетонировавших головных частей самоходных мин разорвали его корму на тысячи мелких кусочков. Именно этот золотой выстрел подписал смертный приговор миноносцам, оказавшимся слишком близко от идущего на полных парах минного крейсера.
Ни убежать, ни отбиться от выжавшего из своих машин более восемнадцати узлов «Полярного лиса» у пары оставшихся минных корабликов не было ни малейшего шанса. Даже было предпринятая попытка спастись хотя бы одному оказалась обречена. Едва остатки 2-го отряда миноносцев отвернули друг от друга, чтобы разбежаться в разные стороны, как один из них оказался под накрытием с первого же последовавшего с рейдера выстрела. Канонирам «Полярного лиса» потребовалось всего полторы минуты, чтобы отправить предпоследнего противника на встречу с Нептуном. Да и много ли тому надо было?
Зато за последним японцем пришлось побегать. Целых двадцать минут. Лейтенант Ивамура, в течение четверти часа наблюдавший, как висящий за кормой его миноносца рейдер не только не отстает, но даже потихоньку нагоняет, по всей видимости, решился пойти в последнюю атаку. У него все еще имелись две мины, орудие, что могло вести огонь только по носу, и сам корабль, которым можно было попытаться протаранить уничтожившего всех его соратников врага. Но благородный порыв оказался прерван поразившим на циркуляции борт 120-мм снарядом. Разорвавшись выше ватерлинии, он не только оставил опаленную пробоину солидных размеров, но и умудрился нашпиговать осколками единственный паровой котел, пар из которого, принявшийся заполнять внутренние отсеки, в считанные секунды заставил собраться всех уцелевших моряков на верхней палубе. Там их и настиг еще один фугас, разбросавший десяток японских моряков, скучковавшихся подле единственной пушки, во все стороны, так что оказывать дальнейшее сопротивление оказалось попросту некому. Те, кто не улетел в воду, получили достаточную долю осколков, чтобы потерять всякую возможность к продолжению боя.
