Еще через два часа на горизонте дозорные разглядели парусник, который Иениш принял решение пропустить, дабы не тратить время на его досмотр и последующее конвоирование, и потому, приказав дать ход, отвел крейсер южнее на четыре мили, чтобы наверняка остаться неопознанным. Именно это решение русского капитана рейдера позволило японским солдатам лишний раз не мерзнуть в своих палатках, в срок получив для обогрева три сотни тонн японского угля, ведь используемый на флоте кардиф выделять им никто не посмел бы – слишком дорогим и ценным ресурсом он был в военное время.
Когда день уже близился к закату и на море начали опускаться сумерки, со стороны Японии вновь был замечен дым. Вот только с кинувшегося было на перехват «Полярного лиса» за двадцать кабельтовых до обнаруженного парохода сумели разглядеть флаг английского торгового флота и поспешили подставить под наблюдение его моряков корму, с которой опознать минный крейсер гражданскому моряку было бы весьма непросто. По той же причине Иениш приказал спустить флаг, под осуждающее молчание большей части офицеров.
Переждав ночь в бухте под боком у стоявшего на якоре «Асагао-Мару» и снова приняв на борт призовую партию с «Генбу-Мару», романтики с большой дороги вновь вышли на промысел с первыми лучами солнца. Как и в предыдущий день, ждать пришлось недолго. Часов в девять утра на востоке показался дым, но вскоре объем клубов разросся настолько, что стало понятно – приближается далеко не одно судно. И вновь Иенишу пришлось принимать непростое решение. Наткнись они на небольшой японский транспортный конвой, и с охотой можно было завязывать, ведь призовых команд на борту «Полярного лиса» оставалось всего две. Вот только вероятность сопровождения пароходов, везущих грузы для армии военным кораблем, была весьма высока, а потягаться небольшой минный крейсер мог далеко не с каждым японским кораблем, даже из тех, что считались устаревшими. Тем не менее они затеяли все это мероприятие для добычи средств, и потому отказываться от идущих в руки призов казалось нецелесообразно. Тем более что убежать практически от любого японского корабля он мог в любой момент.
Взаимное сближение заняло всего полчаса. Пройдя в трех милях от японской кильватерной колонны, на «Полярном лисе» насчитали три транспорта, лидируемые небольшим парусно-винтовым корветом, размерами не превышавшим минный крейсер. Большего с такого расстояния рассмотреть оказалось невозможно, но после быстрого просмотра справочника «Военные флоты», ежегодно выпускавшегося в России издательством великого князя Александра Михайловича, общим решением собравшихся на открытом мостике офицеров японский корабль был опознан как один из старых японских композитных корветов «Каймон» или «Тенрю». Правда, слово «старый» в их случае касалось не возраста кораблей, сошедших со стапелей всего на год-два раньше «Полярного лиса», а их концепции – парусно-винтовой корвет, в котором железным был только набор корабля, а обшивка и палуба – деревянной. Ввязаться в бой с таким противником небольшой, но модернизированный минный крейсер вполне мог себе позволить. Новые 120-мм орудия Канэ позволяли вести огонь с дистанций, недосягаемых для старых орудий Круппа, что были установлены на корветах. А уж по точности они превосходили те на порядок. Вот только расход снарядов обещал быть немалым.
В то время как Иениш отдавал приказы о подготовке к бою, с противоположной стороны за небольшим неизвестным кораблем с тревогой наблюдал капитан 1-го ранга Ябэ Окикатсу. Он уже успел ознакомиться с информацией, собранной командирами кораблей, принимавших участие в битве с китайским флотом, и знал характерные признаки небольшого русского минного крейсера, потопившего вспомогательный крейсер. И вот как раз две далеко отстоящих друг от друга дымовых трубы он наблюдал в свой бинокль слева по борту. А тот факт, что именно русские потопили «Сайкё-Мару», в то время как весь прочий китайский флот, несмотря на подавляющее численное преимущество, не смог уничтожить даже один слабо вооруженный пароход, говорило о серьезности доставшегося его кораблю и команде противника. Ну, а на неизбежность боя очень толсто намекал маневр небольшого корабля, принявшегося сближаться с его «Каймоном» после разворота на левый борт.
Пристрелку Иениш приказал начать с 20 кабельтовых. Сперва двигаясь на догонном курсе, где его могли достать лишь пара орудий, а после, когда противник будет вынужден сойти с курса и подставить борт, чтобы ввести в действие все бортовые орудия, имевшие весьма небольшие углы обстрела, дать максимально возможный ход и, выйдя в нос противника, начать вести его продольный обстрел. Вновь тишину над морской гладью нарушил рев орудий, предвещающий триумф одним и трагедию другим, ибо давно было сказано: «Горе побежденным!»
