На сей раз одновременно вести огонь смогли оба 120-мм орудия минного крейсера, и даже расчет 47-мм орудия правого борта успел сделать три выстрела, прежде чем примчавшийся старший офицер не настучал всем инициаторам пустой растраты боеприпасов по голове, пообещав напоследок вычесть стоимость потраченных снарядов из их доли.
Стрелявшие по очереди баковое и ютовое орудия не торопясь нащупывали дистанцию до противника, делая по паре выстрелов в минуту. И лишь на пятой минуте, удовлетворившись тремя накрытиями, перешли на беглый огонь, доведя скорострельность до восьми-десяти выстрелов в минуту. За три минуты они выпустили четверть оставшегося боекомплекта, но результат того стоил – наблюдавшие за противником из боевой рубки Иениш и Протопопов отметили шесть разрывов на корпусе японского корабля, что для такой дистанции было более чем неплохо. Старые канониры вновь продемонстрировали свою великолепную выучку и просто напрашивались на немалое дополнительное материальное поощрение. В центральной части из-под палубы корвета изо всех отверстий валил черный дым, а на корме потихоньку разгорался пожар, грозивший неминуемой гибелью композитному кораблю.
Покинувший строй и заметно сбросивший скорость «Каймон» тем не менее не желал сдаваться без боя. Его канониры принялись отвечать на огонь противника сразу же, как тот начал пристрелку, вот только разлет снарядов на подобной дистанции оставался слишком велик, да к тому же никак не удавалось рассчитать скорость русского крейсера. Снаряды постоянно ложились с недолетом или далеко за его кормой.
Первое время и огонь русских не был особо точен. Снаряды падали с большим недолетом и далеко по носу или за кормой, так что у капитана 1-го ранга даже сложилось впечатление, что одно из орудий минного крейсера вело огонь по следующему за ним мателоту. Вот только стоило пристрелке закончиться, как на его небольшой корабль обрушился настоящий шквал из смеси воды, огня и стальных осколков. Пусть большая часть русских снарядов ушла в воду, но близкие разрывы изрешетили левый борт прямо по ватерлинии, и через многочисленные пробоины, в некоторые из которых можно было спокойно просунуть кулак, в трюм начала поступать вода. Следом попавший прямо в основание трубы фугас разворотил ее вместе с палубным настилом настолько, что дым принялся расползаться по внутренним отсекам да стелиться по верхней, батарейной, палубе, слепя наводчиков и выгоняя на свежий воздух задыхающихся от гари матросов котельного и машинного отделений. Скорость тут же начала падать, и чтобы не тормозить идущие следом суда, Окикатсу приказал принять штурвал влево, стараясь сблизиться с противником и заодно давая возможность единственному 170-мм орудию начать обстрел неприятеля. Вот только до того, как дымящий всеми орудийными портами корвет смог сменить курс, в него влетело еще с полдесятка снарядов, выкосивших более сорока человек команды и запаливших деревянную палубу и борт корвета.
Капитаны же пароходов, не зная, как им поступить в сложившейся ситуации, продолжили идти прежним курсом, даже не предпринимая попыток разбежаться в разные стороны, чтобы хоть у одного был шанс скрыться от китайского рейдера.
– Может, оставим его в покое, Виктор Христианович? – оценив непрезентабельный вид японского корвета, поинтересовался Протопопов. – Ход мы ему сбили, и теперь он даже свои транспорты догнать не сможет. А чтобы пустить его на дно, придется потратить еще не меньше сотни снарядов или подойти поближе, рискуя нарваться на удачный японский снаряд. Все же японцы нам не враги, во всяком случае сейчас, чтобы целенаправленно уничтожать их корабли и моряков. Мы ведь здесь больше для того, чтобы заработать, а не воевать, хотя именно последнее нам все время и приходится делать.
– И хотел бы, Николай Николаевич, но пока мы будем гоняться за транспортами, он может уйти в бухту, где сейчас стоят оба наших трофея. А ведь там два десятка наших людей, рисковать жизнями которых я не желаю. И потому я предпочту потратить еще сотню снарядов, но буду уверен, что этот японец не принесет нам проблем. Поэтому сейчас вновь пристреляемся и потихоньку добьем подранка.
Время от времени вздрагивая от прохладного душа, что окатывал канониров минного крейсера при редких близких падениях снарядов, порождавших немалые фонтаны воды, расчеты 120-мм орудий, вновь перейдя на неспешную стрельбу, через пару минут нащупали новую дистанцию, и вокруг «Каймона» опять закипело море. Что бы Иениш ни говорил, он все же опасался израсходовать все снаряды и потому повел корабль на сближение, стараясь на максимальной скорости выйти едва ковыляющему японцу в нос. И вот стоило тому оказаться на правом траверзе, как все орудия, что могли стрелять на этот борт, вновь подали свой раскатистый голос. Даже расчету 47-мм пушки позволили пострелять вволю, лишь бы попадали в цель.
