Аж трое суток ушло у экипажа «Аргонавта II» на проникновение в залив, доставку и крепление под двумя японскими броненосцами магнитных мин и последующий уход с «места преступления». К сожалению, большего количества зарядов взять с собой не позволяли размеры субмарины, а минировать каждый корабль всего одним «смертоносным подарком» не позволяло осознание возможности отказа новой, еще толком не отработанной системы подрыва. Все же, в отличие от тех зарядов, которыми подрывали аргентинские и чилийские корабли, эти имели не просто часовой механизм. На сей раз заряды должны были сработать лишь спустя полтора часа после того, как корабль наберет скорость свыше 12 узлов. В теории. Во всяком случае, хитрая система постановки новых мин на боевой взвод была завязана на скорость встречного потока воды, так что даже сильное встречное течение могло привести к преждевременному взрыву. Потому подрывы кораблей и не были синхронными, что они достигли той самой критической скорости с некоторым временным промежутком. Правда проявленная диверсантами перестраховка стоила жизни многим морякам Российского Императорского Флота, ведь в противовес ожиданиям, столь значительный успех людей Стольмана привел как раз к обратному эффекту. Так, вместо поспешного отступления, экипажи «Хацусе» и «Икомы», которые и прежде были готовы сложить свои головы в бою с русскими, став свидетелями подлого удара из-под воды, воспылали столь великой жаждой мести, что даже прямой приказ императора вряд ли заставил бы их вернуться обратно на базу до тех пор, пока не будет потоплен последний русский крейсер.
Первым под огонь накатывающего с кормы японского броненосца попал замыкавший русский строй «Адмирал Корнилов». После того как 152-мм бронебойный снаряд с несостоявшегося «Хамидие», перекупленного Японией у Турции вместе с систершипом, проломился через 60-мм броню скоса в кормовое котельное отделение, крейсер более не мог поддерживать скорость свыше 7 узлов и капитан 1-го ранга Нельсон-Гирст приказал покинуть строй, дабы более не тормозить державшийся за его кормой «Славу». Лишь после этого он смог разглядеть накатывающие с кормы японские корабли линии, но поделать что-либо уже не представлялось возможным. Ни убежать, ни отбиться, не оставалось никакой возможности. Да и надеяться на помощь Протопопова не стоило. Это в среде крейсеров его «Слава» считался царем и богом. А вот в противостоянии эскадренным броненосцам даже столь мощный броненосный крейсер вряд ли мог выжить. Потому не было ничего удивительного в том, что на «Славе» даже не предприняли никаких попыток прикрыть обреченного собрата. Единственное, что в складывающейся ситуации оставалось делать командиру «Адмирала Корнилова» — отвернуть на девяносто градусов от прежнего курса, да постараться отползти подальше, параллельно молясь, чтобы японцы не позарились на устаревший корабль и продолжили преследование основных сил эскадры.
К сожалению, предпринятая попытка уйти с пути «Хацусе» удалась лишь частично. С борта последнего по русскому крейсеру сделали не более полусотни выстрелов из орудий всех калибров, после чего вдогонку за охромевшим бронепалубником бросился «Икома», что, обладая большей скоростью хода, впоследствии даже смог догнать своего старшего товарища и присоединиться к избиению прочих крейсеров Владивостокского отряда.
