Но годы службы под началом Иениша и бесценный опыт, полученный на этой самой службе, позволили ему проявить достаточное хладнокровие, дабы не сорваться раньше времени и не потратить столь немногочисленные торпеды впустую. Как раз в тот момент, когда с борта «Хацусе» открыла огонь и кормовая башня, подводный миноносец, наконец, вышел на позицию атаки. Четыре пущенные веером 381-мм торпеды, преодолев чуть более полутора кабельтов, обеспечили аж два результативных попадания, тем самым подписав японскому броненосцу смертный приговор. Пройдя по инерции еще не менее четырех миль, он практически полностью замер, превратившись в великолепную мишень для «кинувшегося» на 5 узлах вслед за своей недобитой добычей Керном. Пусть изначально его субмарине отводилась роль приманки, что в будущем должна была стать объектом охоты многочисленных репортеров, так как именно на эту подводную лодку собирались свалить все успехи диверсантов, свою немалую роль в разгроме японского флота ее экипаж и командир все же сыграли, тем самым обеспечив неофициальному начальству немало головной боли. Ведь тому же барону Иванову теперь предстояло найти логичное объяснение того, каким именно образом тихоходная субмарина смогла отметиться при уничтожении аж трех японских кораблей линии. Но конечный результат того стоил. Мало того, что от гарантированного уничтожения оказались спасены, как минимум, «Аврора» с «Палладой», которые вместе со «Славой» тут же навалились на оставшийся в гордом одиночестве «Икому», так еще помимо добитого одной торпедой «Хацусе», он прежде умудрился уничтожить второй перекупленный японцами у осман бронепалубник, на борт которого начали принимать экипаж обреченного эскадренного броненосца.
Как впоследствии принялись поговаривать подводники русского флота — «Георгий Федорович к основному блюду завсегда берет что-нибудь на десерт.». А как могло быть иначе, если он в очередной раз умудрился уничтожить броненосец и бронепалубный крейсер в придачу? Но это было все, чем оказался способен подсобить своим сослуживцам лучший экипаж подплава, поскольку торпед на борту их подводного миноносца более не имелось и проковылявшую мимо «Отову» не отлипавший от перископа Керн смог разве что проводить суровым взглядом. Потому дальнейшая судьба экипажей русских крейсеров отныне находилась исключительно в их руках. Тех самых руках, что подавали из погребов снаряды, наводили орудия, закидывали уголь в топки котлов, тушили пожары, подпирали распорками выгибающиеся переборки затопленных отсеков и, то и дело, совершенно непроизвольно осеняли тела моряков крестным знаменем, когда осколки очередного разорвавшегося японского снаряда проходили мимо.
Что же касалось остатков крейсерского отряда японцев, то после выхода из линии «Кацураги», канониры «Громобоя» перенесли огонь своих орудий на однотипный «Мусаси» и совместно с артиллеристами «Светланы» смогли пустить его на дно, вколотив в бедолагу свыше полутора сотен снарядов среднего калибра.
Не суждено было вернуться обратно на базу и флагману 2-го боевого отряда после того как он остался в гордом одиночестве против «России» и «Громобоя», что сблизились со своим противником на дистанцию в 20 кабельтовых. Даже исходя из простых статистических расчетов, отныне каждую минуту в «Идзумо» должно было влетать минимум по одному 120-мм и одному 203-мм снаряду. На деле же тех снарядов оказалось куда больше и когда фугасы заменили бронебойными, тому пришлось ой как несладко, ведь с такой дистанции лишь броня башен и главного пояса в центральной части могли сдержать удар 88 килограмм стали и взрывчатки. Но даже так, находясь под огнем аж двух русских броненосных рейдеров, «Идзумо», как когда-то «Рюрик», на зло врагам демонстрировал свою невероятную живучесть. Еще целых два часа он смог продержаться, огрызаясь в сторону «России» из все меньшего количества орудий, что выходили из строя не только от огня русских кораблей, но и в результате преждевременных подрывов собственных снарядов. Однако чуда не случилось и в конечном итоге количество полученных повреждений перешло в качество. Замолкающие одно за другим орудия, появляющиеся все новые подводные пробоины в менее защищенных броней оконечностях, взрывы от детонирующих на борту собственных боеприпасов, пожары, затопления внутренних отсеков и как следствие — потеря скорости в конечном итоге превратили отличный броненосный крейсер в беспомощную жертву, которую добивали огнем практически в упор.
