— Значит, ход дать можем. — Пройдя быстрым шагом в рубку, он сам прокричал в переговорную трубу, — Малый вперед! — отчего более не удерживаемый якорями крейсер уже спустя секунд десять сдвинулся с места и, взбивая винтами вонючую, заполненную илом, воду, взял курс прямиком к будущему месту гибели «Корейца». Никто не питал надежд, что, пусть крупная, но всего лишь канонерская лодка, сможет продержаться в бою с крейсерами до подхода подкрепления в лице «Памяти Азова». Особенно, учитывая тот факт, что пара головных японских крейсеров, не поменявших направления движения, по всей видимости, имели целью преградить им путь. Но вот прикрыть своими орудиями, или хотя бы видом этих самых орудий направленных на японские корабли, тех, чьей задачей являлось спасение уцелевших в бою моряков канонерки, было жизненно необходимо. Ведь разошедшиеся и явно обозленные японцы могли проигнорировать развивающиеся за кормой пары устремившихся на полной скорости вперед керосиновых катеров флаги САСШ и открыть огонь по спасателям. К сожалению, сам броненосный крейсер не имел права покинуть территориальные воды Кореи до поступления по беспроводному телеграфу приказа. Главной поставленной Рудневу задачей было недопущение в эти самые воды японских судов и кораблей, чтобы те не могли укрыться в нейтральном порту от парового катка, что уже сейчас накатывал с юга, идя след в след за не подозревающими о скором захлопывании ловушки японцами. Да и выпестовавшим японцев англосаксам виделось необходимым наглядно продемонстрировать, что тут вам не там, что русский флот, за прошедшие со времен осады Севастополя полвека, изменился в лучшую сторону.
Коммандер Бейли как раз занимался составлением рапорта о ситуации сложившейся в Чемульпо, когда в дверь постучали, и появившийся на пороге вестовой передал просьбу старшего офицера подняться на мостик.
— Что там такое произошло, Томсон? — нахмурился Бейли. Ему совершенно не хотелось отрываться от составления документа, пока мысли весьма грамотно ложились на бумагу.
— Русские и японцы, сэр! Они открыли друг по другу огонь!
— Что? Они совсем с ума сошли? Кто посмел открыть стрельбу в нейтральном порту? Кто-нибудь уже пытался остановить их? — отложив перьевую ручку, он требовательным взглядом уставился на матроса, будто последний сам должен был в первых рядах кидаться разнимать нарушителей.
— Остановить, сэр?
— Ну конечно остановить! Когда пьяная матросня бьет друг другу морду, это еще можно принять и стерпеть. Но когда они открывают стрельбу — это уже перебор!
— Вы меня неправильно поняли, сэр. Русские и японские корабли открыли друг по другу огонь.
То, что офицер высказал непутевому вестовому, являлось настолько нецензурным и витиеватым, что даже у бывалого матроса отпала челюсть, и он впервые в жизни пожалел, что не имеет привычки что-либо записывать, поскольку словесные «дифирамбы» выплеснутые командиром на его голову являлись настоящим шедевром для понимающего человека. К тому моменту как раскрасневшийся коммандер Бейли поднялся на мостик «Талбота», скоротечный бой русской канонерки с японской эскадрой подошел к концу. Но ему повезло застать эпический момент, поставивший окончательную и бесповоротную точку на противостоянии — примерно в четырех милях от его крейсера в небо взметнулся огромный огненный столб, и до всех докатился звук грандиозного взрыва — это сдетонировали снаряды в носовом бомбовом погребе «Корейца», до которых, наконец, добрался огонь.
— Да что там произошло? Кто-нибудь может мне объяснить? — едва не взревел пропустивший явно много чего интересного командир английского стационера, при этом бросая настороженный взгляд на изрядно чадящий одной трубой и двигающийся на выход с рейда русский крейсер.
— Русская канонерская лодка, сэр, вступила в бой с тремя японскими крейсерами и несколькими миноносцами. — тут же отозвался старший офицер.
— Так это взорвалась русская канонерка? — из-за висящего на месте грандиозного подрыва порохового облака, что-либо разглядеть за ним не представлялось возможным.
— Так точно, сэр. Она вся была охвачена пламенем, так что, скорее всего, сдетонировали погреба с боеприпасами. До своей гибели они успели повредить артиллерийским огнем японский броненосный крейсер. Если приглядитесь, сэр, то вы увидите нос этого корабля.
— Где? Где именно? — едва не вырвав бинокль из рук своего заместителя, Бейли до рези в глазах принялся всматриваться в силуэты кораблей.
— Там же, где взорвался русский. Не могу утверждать, сэр, но, по-моему, они протаранили японца как раз незадолго до взрыва.
— Даже так? А кто это горит чуть ближе к берегу?
— Это один из японских миноносцев, сэр. Когда русские выходили с рейда, броненосный крейсер преградил канонерке путь, встав поперек фарватера, а миноносцы пошли на сближение с «Корейцем». Не знаю точно, что там произошло, но примерно через полминуты после отворота головного миноносца, на японских кораблях начали греметь взрывы.
