— Так русские первыми открыли огонь? — теперь о составляемом ранее докладе можно было смело забыть, заменив его всего парой слов — «Война началась».
— Утверждать не могу, сэр, но было похоже, что это именно так. Правда, слишком подозрительно там крутились японские миноносцы и вполне возможно, что русские открыли огонь в ответ на пуск ими самоходных мин. Тем более, что подрыв одной такой мины у левого борта канонерской лодки я наблюдал лично. Во всяком случае, будь я на месте русского капитана, то ни за что не стал бы вступать в одиночку в бой против трех крейсеров без серьезного повода. Да и имейся таковой, тоже постарался бы отступить обратно в нейтральный порт. Особенно учитывая тот факт, что здесь находится русский броненосный крейсер 1-го ранга.
— Но он все же вступил. И, как минимум, нанес серьезные повреждения крейсеру. Воистину эти азиаты годны только на то, чтобы гонять друг друга, но при встрече с настоящим противником показывают чего стоят на самом деле! И даже эти русские, эти полуазиаты, смогли отшлепать их, как напакостивших детей. Ну в каком европейском флоте могло бы такое произойти, чтобы канонерка, вступив в бой с тремя крейсерами, смогла натворить таких бед! — в это время никто на рейде еще даже не догадывался насколько сильно погибший «Кореец» умудрился раскурочить «Асаму».
При работе всего трети котлов «Память Азова» мог давать не более восьми узлов, да и те набирались отнюдь не мгновенно. Лишь спустя четверть часа он смог подойти к границе корейских территориальных вод, где его уже поджидали вставшие поперек фарватера два небольших японских крейсера, и, повторив их маневр, преградить путь все еще ползущим заданным курсом транспортам с войсками. Естественно, даже в этом случае те могли бы пройти на рейд — все же длина русского крейсера не превышала 118 метров, а ширина судоходного прохода в этом месте даже в отлив была не менее мили. Однако, никто не собирался намертво перекрывать фарватер, достаточно было того, чтобы транспорты, как и крейсера, повернули обратно — туда, где их уже ждали с распростертыми объятиями и огромным количеством расчехленных орудий. А угрозы повернутых в сторону японцев орудий было для этого вполне достаточно.
Сообщение о произошедшем бое и выбытии главной ударной силы японской эскадры было отправлено спустя считанные минуты после гибели «Корейца», так что вернувшемуся незадолго до начала войны в строй капитану 1-го ранга Протопопову пришлось в срочном порядке менять ранее намеченные планы и отзывать, как подводную лодку, так и торпедные катера, что должны были сказать свое громкое слово будущей ночью путем утопления минами той самой «Асамы». Хорошо еще, что, и те, и другие, покуда находились у борта носителя катеров, так что проволочек с передачей приказа не возникло. Неприятным же фактором было доведение скорости всех трех кораблей отряда до максимальных, что для «Адмирала Нахимова», что для «Рюрика», 17,5 узлов. Пусть машины обоих этих успевших устареть крейсеров были способны выдержать такой ход в течение, как минимум, 6 часов, подобное напряжение сил «полезным» назвать не поворачивался язык.
