Именно так погиб «Опричник». Одна из торпед, выпущенных в его сторону истребителями 4-го отряда, разорвала деревянный борт крейсера в щепки, не дав тому ни малейшего шанса на спасение. Хоть корабль и не пошел на дно сразу, позволив не менее чем половине команды покинуть свой борт, спастись удалось лишь тем счастливчикам, кто успел забраться в спущенные шлюпки. Тела же остальных, погибших в воде от переохлаждения, начали находить с утра, покачивающимися на волнах в окружении немногочисленных деревянных обломков, не считая тех несчастных, кто навсегда остался на своих боевых постах и ушел под воду с кораблем.
Чуть более повезло его собрату — «Вестнику». Этот крейсер к моменту поражения самоходной миной имел ход в 7 узлов и находился в каких-то полукабельтове от северного острова, так что впоследствии опускать водолазов для демонтажа с него уцелевшего вооружения не пришлось — все это спокойно сняли с намертво застрявшей на прибрежных камнях туши. Как должно было стать понятно, сам корабль с места своего последнего прикола в дальнейшем мог отправиться только в утиль, ибо спасти его виделось попросту невозможным по причине обширных разрушений всего днища.
Зато также получивший одну торпеду «Дмитрий Донской» входящий в учебный отряд, но также выдвинутый в эту ночь на передовую, не только спокойно протянул до самого утра и даже своим ходом умудрился доползти до судоремонтного завода, но и записал на свой счет аж полторы победы. Должность учебного артиллерийского корабля Тихоокеанского флота, наличие огромного числа настоящих мастеров своего дела, как в среде офицеров, так и нижних чинов, девять скорострельных орудий способных вести огонь на один борт и дистанция в 4 кабельтова не оставили никакого шанса флагману 3-го отряда истребителей и следующему за ним «Садзанами». Первый получил свыше двадцати 75-мм и 120-мм фугасов в палубу и борт, вследствие чего весьма споро скрылся под водой, а «Садзанами», схлопотав вдвое меньше, смог таки отползти от получившего торпеду в борт русского крейсера, но потерял своих мателотов и впоследствии нарвался на пару пограничных крейсеров спешивших на подмогу «Дмитрию Донскому». А уж те, имея бортовой залп из трех 75-мм скорострелок каждый, не оставили охромевшему из-за затоплений носовых отсеков и частично лишившемуся зубов истребителю ни малейшего шанса, разобрав последний сосредоточенным огнем за какие-то пять минут.
Впрочем, досталось этой ночью и грозе браконьеров. Еще одна пара таких же пограничных крейсеров умудрилась нарваться на авизо и уцелели лишь чудом, вовремя сумев скрыться в темноте, когда по обнаружившему себя «Каймону» принялся работать всем бортом «Разбойник» — бывший китайский «Хайчэнь», получивший при перевооружении полдюжины 120-мм и четыре 75-мм орудий. Этот трофей времен «Боксерского восстания» хоть и уступал «Новикам» по скоростным характеристикам, по всем прочим параметрам оказывался с ними на равных, так что убегал из залива вдвое уступавший ему в весе бортового залпа «Каймон», потихоньку чадя разгорающейся палубой и выбрасывая из труб тучи искр, свидетельствующих о безумной работе кочегаров. Впрочем, отпускать его никто не собирался.
Остальные участники этого ночного боя в заливе, что с русской, что с японской, стороны отделались лишь не опасными пробоинами, да выбитыми орудиями, если говорить о железе. Но при этом каждый впоследствии приписал победу себе. Японцы — потому что уничтожили два русских крейсера 2-го ранга и надолго вывели из строя еще один броненосный, а русские — потому что не позволили произвести атаку наиболее ценных кораблей флота, да к тому же оставили поле боя за собой, потопив при этом два новейших истребителя и захватив третий — шедший замыкающим в 5-ом отряде «Сирануи» во время не увенчавшейся успехом минной атаки на «Пластуна» получил снаряд в одну из машин, отстал от своих мателотов и вследствие навигационной ошибки выскочил на берег полуострова близ Такушаня, что находился как раз напротив северного острова Саншандао. Все попытки сняться с мели ни к чему не привели и утром корабль был обнаружен все тем же «Пластуном», который и обрушил на японцев огонь, стоило тем начать отстреливаться. Получив с десяток не опасных пробоин, крейсер и сам отметился не меньшим количеством попаданий, сметя с верхней палубы все орудия, что были способны вести огонь на корму. А ближе к полудню к погрызенному японцу подтянулись четыре артиллерийских катера пограничников с десантом на борту, и корабль перешел в разряд трофеев. Правда взять хоть одного пленного не вышло — уцелевшие японские моряки до последнего отстреливались из внутренних отсеков и оказались успокоены лишь после применения морскими пехотинцами ручных гранат.
