Однако не одному монарху было плохо. Насильно впихнутый в списки депутатов от дальневосточного избирательного округа барон Иванов тоже время от времени с силой прикладывался головой о покрытую бархатом столешницу рабочего стола после возвращения в свою квартиру с очередного заседания. Зачастую его, ставшее весьма богатым, воображение даже рисовало яркие картины расстрела перед строем депутатов тех говорунов, что вообще не отдавали отчета своим словам. Не депутаты, а самые натуральные словоблуды, просто выводили из себя Ивана Ивановича хотя бы тем, что крали его драгоценное время, которого все чаще переставало хватать на действительно стоящие дела. Хорошо еще, что среди всего этого первого сборища со временем отыскались два десятка индивидуумов, которые не витали в облаках и не грезили революционными изменениями, а планомерно предлагали идеи развития государства с учетом того состояния общества, образования, экономики, технического потенциала, внешней политики, в конце концов, имеющих место быть здесь и сейчас. Правда и в программе созданной ими фракции Мирного обновления, как по мнению Ивана, хватало заскоков и перегибов, но по сравнению с предложениями всех остальных «кружков по интересам» они хотя бы на бумаге выглядели, как движение к лучшему будущему. Да и на внутрипартийных собраниях люди прислушивались друг к другу при отстаивании той или иной точки зрения. Плохо было то, что в конечном итоге таких людей набралось всего четверть сотни, а общее количество депутатов Думы превышало полтысячи, так что их голоса зачастую тонули в пламенных речах конституционных демократов, составлявших самую крупную партию, хотя и неплохо звучали на фоне не более многочисленных социал-демократов, социалистов-революционеров, прогрессистов, беспартийных автономистов, не способных прийти к единому мнению даже внутри собственного кружка «трудовиков», и вообще ничего не понимающих беспартийных.
— Господи, дай мне силы или автомат Калашникова, — простонал в очередной раз уткнувшийся лбом в свой рабочий стол барон Иванов. — Лучше, конечно, второе, но так уж и быть ради страны и народа соглашусь на первое. — Правда, не дождавшись от Всевышнего, ни через минуту, ни через пять, какого-либо ответа на свой крик души, он был вынужден отлипнуть от ставшей в последнее время столь привычной для головы «лежанки» и вернуться к делам насущным, бросив при этом мимолетный взгляд на стоящий в углу солидных размеров глобус, внутри которого скрывался минибар. — Нет, нет, нет, — пробормотал он самому себе. — Так и спиться недолго. А у нас еще не все деньги экспроприированы. За работу! — Слегка похлопав себя по щекам и сделав небольшую зарядку дабы привести в тонус хотя бы тело, он попросил супругу приготовить крепкого чая и вернулся на рабочее место, где его детального рассмотрения ждали с десяток пухлых папок.
