В первые годы любовь действительно была, но постепенно она стала превращаться в какое-то спокойствие. Они больше не волновали друг друга как в первые месяцы знакомства, их не сближали интересы, общности которых впоследствии не обнаружилось (ее раздражал его теле-футбольный фанатизм, а его - ее бесконечные уговоры сходить на природу или просто в парк погулять). Он был махровый домосед, а она романтик-путешественник. Они любили разные фильмы и разные стили одежды, разную музыку и разную еду. Но даже при таком наборе различий во вкусах и пристрастиях многие пары умудрялись жить долгие годы в любви и согласии. Но Аркадий не хотел детей. Он даже не позволял ей завести кошку, чтобы та не нарушала его покой и порядок в доме. Обо всем этом Марина почти не думала до того злосчастного дня. Ведь в целом они с Аркадием жили не хуже других. Его покладистый характер гасил ее вспыльчивость. У них были общие друзья, с которыми проходили все праздники и дни рождений. Обоих такая жизнь в целом устраивала, тем более, что их возраст был уже не студенческий, и поменять ее на какую-то другую просто не представлялось случая. До тех пор, пока в Аркадия не влюбилась его студентка и не убедила своего преподавателя в том же самом по отношению к себе. Наверное, она была молода и красива, а главное, настойчива и по-женски хитра, раз сумела так скоро найти подходы и приручить ее Аркадия. Марине после этого он так и не позвонил, и она философски рассудила, что все, что ни делается, к лучшему
О Максиме, без которого разрыв с Аркадием наверняка превратил бы ее жизнь на долгое время в сплошной кошмар, она думала намного чаще, чем сама этого хотела. Тот эпизод в ее жизни оказался если не самым ярким, то в любом случае одним из самых приятных и абсолютно не стыдным и не непристойным, как считала она раньше. Марина снова хотела его видеть, слышать, чувствовать его, вдыхать запах волос.
И она позвонила.
Максим сразу узнал этот тихий робкий голос и улыбнулся. Он вспомнил ее первый телефонный звонок, когда, сбиваясь и стесняясь своих слов, она пыталась попросить то, что многие женщины с такой легкостью и уверенностью требовали от него. Разумеется, не даром. Его труд высоко оплачивался. Но хозяйский повелительный тон некоторых клиенток всегда задевал. Максим знал, что занимается таким родом деятельности, который не афишируют, которым не гордятся и не хвалятся, а общественность в большинстве своем категорично осуждает так называемый «массаж для состоятельных дам» или «эскорт-услуги», предлагаемые на последних страницах рекламных газет. Он также прекрасно знал один из главных законов рынка - предложение будет существовать до тех пор, пока существует спрос. И этот спрос был. Максим не лукавил сам с собой и называл вещи своими именами. Да, он продавал за деньги свое тело, которое было красивым (регулярно, два-три раза в неделю он истязал себя на тренажерах в зале и питал кожу водой в бассейне). Он продавал профессиональный секс и знал, что предлагает товар высокого качества. Максим не был виноват в том, что очень многие женщины в силу различных причин и сложившихся жизненных обстоятельств были лишены того, за что он позволял им заплатить. Не имеющие рядом красивого мужчины покупали безупречные лицо и мускулы. Другие утоляли свою физически неудовлетворенную страсть. Некоторые желали снова оказаться в юности с помощью объятий молодого мужчины, пытаясь убедить себя в том, что они все еще молоды и прекрасны. Ведь Максим не был их стареющим спутником жизни, который одной, вроде бы ласковой фразой «привет, старушка» мог вытравить надолго все желания и чувства может и не очень молодой, но все-таки женщины, которая хочет остаться юной и любимой до самой смерти. И Максим предлагал им хоть на часок оказаться такими, какими женщины, звавшие его, хотели быть. Они покупали сказки, мечты, фантазии, которые не имели в жизни или стеснялись реализовать. А многие были ему очень благодарны просто за то, что он молча терпеливо выслушивал о накопившихся проблемах и неприятностях. Они искали в нем мужскую защиту, поддержку, решение вопроса, иногда просили совета. Он становился их психоаналитиком.
Марина же попала в ту категорию несчастных брошенных женщин, горечь потери у которых была еще достаточно свежа. Максим знал по своему личному опыту, что в таких ситуациях его терапия помогала очень хорошо. Как видно, не ошибся он и на этот раз. Голос Марины был спокоен, весел и расслаблен:
- Максим, здравствуйте, это Марина. Вы, наверное, меня не помните?
