Когда Сынбом пришел в себя, он стоял перед лавкой лечебных трав Суджон. В его руках осталось совсем немного листовок. Он повесил одну из них рядом с лавкой и заглянул внутрь. Оттуда послышались голоса и вышли люди. Сынбом резко отвернулся и сделал вид, что полностью поглощен расклейкой листовок. Гонсиль, которая со скукой на лице смотрела телевизор на диване, заметила, как Сынбом заглядывает внутрь через окно. С ее губ сорвался глупый смех.
– Не прячься там, можешь зайти и выпить кофе! – сказала Гонсиль, подойдя к Сынбому сзади. Тот вздрогнул от испуга, как будто не почувствовал ее приближения.
Но почему-то, вместо того чтобы убежать, он стал следить за реакцией Гонсиль.
– Госпожа Ко сейчас на консультации, поэтому ничего не узнает. Заходи, хоть атмосферу почувствуешь.
Когда Гонсиль повела его внутрь, Сынбом вошел в лавку, словно у него не было выбора. Атмосфера внутри отличалась от той, которая была, когда он приходил прошлой ночью. Стало темнее и теснее, чем тогда.
Несколько человек, сидевших на диване, узнали вошедшего Сынбома и покачали головами:
– Не обращай внимания. Они скоро перестанут.
Сынбом, следуя за Гонсиль, увидел на столе приготовленные кофе и лекарственный чай. Хозяйка оставила их, чтобы клиенты могли попить, пока ждут приема и скучают. Сынбом пообещал себе, что сделает что-то похожее в клинике восточной медицины. Затем он вспомнил, что натворил вчера, и тут же снова погрустнел.
«И почему я это сделал?»
Как теперь он будет смотреть в глаза старейшине Чану? Как совладать со слухами о том, что он грубиян, которых стало в несколько раз больше? Он и сам не знал, почему это сделал. Просто разозлился. А когда пришел в себя, то уже выплюнул резкие слова, пациент раздраженно ушел, а Джонми отругала его одним взглядом. Он надул губы, налил лекарственный чай в бумажный стаканчик и сел на диван. Поднеся стаканчик ко рту, он почувствовал, как нос защекотал запах корицы. Изо рта сам собой вырвался вздох. Откинувшись на старом диване, он стал потягивать чай. Как и сказала Гонсиль, люди перестали обращать на Сынбома внимание. А он, казалось, мог даже видеть знакомый запах лекарственных трав, который заполнял тихую лавку. Из кабинета, расположенного за витриной, слышался низкий тихий голос Суджон. Только тогда Сынбом расправил напряженные плечи.
– Спасибо огромное.
Кажется, консультация закончилась, и женщина средних лет, поклонившись, вышла из кабинета.
– Не волнуйся. Ничего серьезного. Просто отвари это и съешь. И не переутомляйся.
Суджон, проведя рукой по плечу пациентки, вложила ей в руку лекарство. Она уже собиралась было проводить женщину, но увидела, что на диване удобно устроился Сынбом, как будто был у себя дома. Суджон не знала, что он здесь забыл, но ей не хотелось с ним разговаривать, поэтому она просто его проигнорировала.
– Бабушка Ёнджа, теперь ваша очередь. Вы, наверное, заждались.
– Если опоздаю на автобус, ответственность на тебе.
Старушка, которая сидела перед Сынбомом и смотрела в окно, встала, услышав голос Суджон. Она похлопала себя по скрюченной спине и взяла трость. Кончик трости указал в направлении кабинета. Снова послышался тихий голос Суджон. Сынбом, который разнервничался, потому что думал, что она что-то ему выскажет, снова расслабил плечи. Он окинул взглядом плакаты с рекламой лекарств на стене и книжные полки, заставленные устаревшими журналами. Его веки становились все тяжелее.
Суджон отпустила бабушку Ёнджа как раз вовремя, чтобы та успела на автобус. Господин Ким, который выращивал грибы шиитаке в Юрённи, деревне примерно в получасе езды от города Ухвы, зная, что сейчас его очередь, поднялся с места раньше, чем Суджон его позвала.
Он глянул на Сынбома:
– Пришел на чужое рабочее место и сладко спит.
При этих словах взгляд Суджон обратился к Сынбому. Гонсиль помахала перед его лицом рукой. Он так глубоко заснул, будто совершенно не собирался просыпаться.
– Слышала, что вчера произошло в той клинике восточной медицины с господином Чаном с мельницы?
В ответ на слова господина Кима Суджон фыркнула:
– Он ворвался в мою лавку и так громко орал, что тут чуть стекла не треснули. Я ж не глухая, как тут не услышишь?
Она консультировала пациента у себя в кабинете, когда в лавку вдруг ворвался господин Чан и закричал, что только что он был в клинике восточной медицины, его оттуда выгнали, а врач был так груб, и он никогда в жизни не встречал подобного недоброжелательного обращения. Он выложил все это до того, как люди, ждавшие своей очереди, успели что-то спросить, а затем не смог совладать с собой и ушел. Похоже, он весь день ходил по округе и кричал, пока его гнев не утих.
Суджон, садясь на кресло в своем кабинете, цокнула языком:
– Ты разве не знаешь натуру господина Чана? Наверняка он донимал доктора, сравнивая его с другими.
– Ну да, не очень приятно было, когда он ворвался сюда со своим рассказом.
– Хотел, чтобы все встали на его сторону. Не дело приходить на чужое место работы и так орать. Разве есть хоть кто-то, кто не знает, что тот доктор – грубиян? Что ж, какое лекарство тебе дать?
