Так-то оно так, но Сынбом не понимал, почему Суджон продолжала иронизировать о деньгах. Каждый раз, когда она говорила это, казалось, тыкала ему прямо в сердце. Сынбом легонько потер грудь. Может, все дело в том, что она сейчас болит?
– Возможно, вы не в курсе, но только в нашей клинике можно сшить тело и голову вместе.
– Разве это твоя сила, а, доктор восточной медицины? Это способность врача-призрака, который тебе помогает. Дело не только в одной досаде. Ты должен внимательно выслушать, что печалит или злит призрака, и только потом тщательно подумать, как можно это решить. Если бы ты об этом знал, не оказался бы в таком положении.
Суджон открыто издевалась над Сынбомом, от этого его гордость была задета, и он разозлился:
– Госпожа Ко, вы всю жизнь работаете в деревне, поэтому, кажется, не понимаете, но почти во всех клиниках врачи восточной медицины действуют заодно с западными. Объединившись, мы лечим пациентов всесторонне. Немного изменив этот принцип, я профессионально помогаю пациентам-призракам.
Теперь Сынбом и Суджон смотрели друг на друга и чуть ли не рычали.
Наблюдавшая за этим Гонсиль подняла руки:
– Тогда будем считать, что вы оба участвуете, я приведу господина Пака.
Никто из них не стал ее слушать, продолжая вести себя так, будто они собирались вцепиться друг в друга в любой момент. Гонсиль, которая уж точно не могла страдать от холода, вздрогнула и всплеснула руками. Глядя на этих двоих, она могла только вздыхать. Хотя именно она заварила эту кашу, какая-то часть ее души беспокоилась, что они оба сейчас откажутся от этого дела. Увидев, что Сынбом и Суджон хоть и смотрели друг на друга так, словно готовы были накинуться, но черту все же не переступали, Гонсиль почувствовала облегчение.
Она посмотрела на Сынбома. За незастегнутыми краями рубашки виднелись красные и синие пятна на его груди. На самом деле она была расстроена и обеспокоена, когда он пришел с такой травмой. Как и говорила Суджон, работа с призраками полна опасностей. Их силу трудно измерить. Одни из них совершенно безвредны для людей, но другие могут с легкостью травмировать. Недавно Сынбома чуть не убил мертвый муж Гонсиль, а сегодня он чуть не умер от удара Ю Сиёна.
С другой стороны, семья Суджон из поколения в поколение держала лавку лечебных трав, где исцеляла призраков, и имела секретный рецепт изгнания злых духов. Она знакома с несколькими экзорцистами, муданами и монахами. Суджон была единственной, кто мог избавить призраков от досады, и потому среди них было негласное обещание не угрожать ей. Но даже она во время консультации с призраком прикидывала, стоит ли тратить усилия на то, чтобы спасти его от досады, и если видела хоть малейшие трудности, то сразу категорично отказывала.
Но Сынбом, оставаясь очень слабым человеком, ничего не мог противопоставить опасностям, которые исходили от призраков. Он безрассудно продолжит рисковать и из-за своего невежества вскоре может вместе с Гонсиль отправиться в потусторонний мир. Это было настолько очевидно, что она волновалась.
Хотя выглядело так, словно это Гонсиль втянула Сынбома в лечение этого пациента-призрака, она тоже сильно раскаивалась. Поэтому решила привлечь в это дело Суджон. Чтобы та была рядом с Сынбомом и могла хоть немного уменьшить грозящую ему опасность. Гонсиль удалось заинтересовать Суджон с помощью нелепой конкуренции. Может, та тоже была обеспокоена тем, что у нее отнимают пациентов-призраков?
«Или все потому, что она считает Сынбома настолько ненадежным?»
Гонсиль пристально взглянула на Суджон, но не смогла прочитать выражение ее лица.
Ю Сиён спрятался на знакомой ему горе Амисан. За то время, что он здесь не бывал, лес изменился. Зеленые листья стали красными и желтыми, а пение цикад стихло. Тепло и влажность исчезли, а на замену им пришел холодный воздух.
Ю Сиён поднимался в гору, пробираясь сквозь сухие опавшие листья. Иногда он на мгновение останавливался и поворачивал голову, чтобы убедиться, что за ним никто не следует. Все, что он мог слышать, – это шум воды в долине внизу. Он опустился на колени перед выкопанной могилой. Ю Сиён был в печали. Очень долгое время он провел здесь один. Было так одиноко лежать в темном, узком, кишащем насекомыми гробу. Всхлип-всхлип. Он ходил к матери и плакал, но никто сюда не пришел.
«Обо мне забыли».
Он это знал, но никак не мог просто взять и перестать ждать. «А что, если…» Эта мысль заставляла его настораживаться каждый раз, когда ветер шуршал листьями, когда лось или дикий кабан пробегал где-то неподалеку. В такие моменты он плакал и звал маму. Не она ли решила проведать его? Даже если нет, он надеялся, что придет хоть кто-нибудь. Его плач, подобно пению цикад, не прекращался. И тут раздался какой-то звук. Шурх-шурх. Кто-то долго копал землю, а затем… Тук-тук! Постучал по сырой, полусгнившей крышке гроба. Пыль и проползавшие мимо многоножки упали Ю Сиёну на лицо.
«Мама?»
Треск. Угол крышки гроба был сломан. Сквозь щель просочился ослепительный лунный свет. А затем холодная рука накрыла голову Ю Сиёна.
