Она опять хлопнула дверью, опять закрылась у себя, а родители опять уселись разговаривать на кухне.
Инга слышала, как они смеялись. Слышала, как кипел чайник, как звякала посуда. Инга чувствовала себя преданной. Одинокой. Всеми забытой. Несчастной. Она решила, что не выйдет из комнаты до тех пор, пока отец не уйдет из их квартиры. И не дождалась. Заснула.
На следующий день она ждала маму с работы только для того, чтобы сказать ей – она больше никогда в жизни не хочет видеть отца.
За день Инга окончательно убедила себя, что он ее предал. Она доверилась ему, у них был кофне… кодне… конфиденциальный разговор, а он взял и рассказал все матери. Это нечестно. Он – предатель.
Инга вывалила это все на маму, даже не дав ей разуться.
– Он предал тебя, когда ты была беременной, он предал меня сейчас, – пафосно сказала Инга, – он должен уйти из нашей жизни.
«Он должен уйти из нашей жизни» – эту фразу Инга долго репетировала перед зеркалом.
Эффект получился неожиданный. Мама засмеялась.
– Инга, перестань капризничать, как маленькая, – сказала она, – никто никого не предавал. Это я была дура.
Инга замерла. В этот момент раздался звонок в дверь, а через пару минут в квартире появился счастливый папа.
– Инга, идем в кино? – радостно спросил он.
У Инги в голове пронеслось много разного. «Они идиоты», – подумала она. А вслух смогла только выкрикнуть невнятное:
– Не… предатель… никогда… Видеть не хочу!
Инга побежала в свою комнату, прислонилась к двери. И, о ужас, услышала, как родители в коридоре хихикают.
– Ах, как жаль, – громко сказала мама, – но не пропадать же билетам. Ты точно не хочешь идти?
Инга молчала. В коридоре пошуршало, звякнули ключи, хлопнула дверь. Родители ушли.
Сначала Инга ждала, что вот-вот двери хлопнут, войдет мама, присядет рядом с ней и виновато скажет: «Прости, это была глупая шутка».
Инга простила бы, но не сразу.
Но через полчаса стало ясно – никаких шуток, родители умотали в кино! Инга позвонила обоим. Мамин телефон был отключен, папа не поднимал.
«Гады! – Инге хотелось плакать и орать одновременно. – Сволочи! Они специально! Вы так, да?! Вы еще пожалеете!»
Она сама не поняла, как оделась и выскочила на улицу. Там было уже сумеречно и прохладно, накрапывал дождик. Это слегка остудило Ингу, и она пришла к выводу, что все сделала правильно.
«Они решили меня проучить? Ну так я их сама проучу! Исчезну! Пропаду! Пусть понервничают!»
И она отключила телефон.
Впрочем, через минуту включила – денег с собой не было, а надо же где-то пересидеть.
«Хай, Алис, – набрала она в мессенджере, – ты дома? Хочу зайти».
Ответ пришел не сразу:
«Не дома».
И все.
Инга написала второй подруге. Третьей… Кто-то вообще не отвечал (хотя был в Сети), кто-то коротко отказывался.
В конце концов остался последний вариант. Кате Инга решила прямо позвонить.
– Давай, – обрадовалась Катя, – папа блины печет!
Ну, от блинов Инга гордо отказалась, потому что они не диетические, тем более после шести. Согласилась на чай и цедила его, пока Катя объедалась мучным в компании папы и мамы.
Наконец они смогли уединиться.
– А ты надолго? – спросила Катя. – Я хотела тебе один видос показать, но он полчаса.
– Да хоть три! – ответила Инга и приняла вид человека страдающего, но несломленного.
– Живот болит? – расстроилась Катя. – Смекты дать?
– Душа болит! – вздохнула Инга.
И вывалила на подругу все свои претензии к родителям. Катя смотрела все растеряннее.
– Так что, – закончила Инга, – я пока поживу у вас.
– Но… тебя же будут искать…
– Ты же меня не выдашь?! – Инга умоляюще заглянула Кате в глаза. – Не заложишь?!
Катя ответить не успела, раздался стук в дверь.
– Инга! – донесся из коридора голос Катиного отца. – У тебя телефон разрядился? Тут мама твоя тебя аж в родительском чате ищет!
– Не говорите, что я у вас! – завопила Инга, распахивая дверь.
– Да я уже сказал…
Катин папа растерянно хлопал глазами. В этот момент он был очень похож на растерянную Катю.
Инга шла по ночному городу в неизвестность.
«Все предатели! – думала она. – Стукачи! Ну ничего! Вот умру, будут знать!»
Резкий порыв ветра чуть не сдул капюшон и плеснул в лицо противным дождем. Инга втянула голову в плечи.
«От холода умру! И от голода!»
Про голод она вспомнила зря. Перед глазами немедленно появилась тарелка с горкой папы-Катиных блинов.
Больших.
Горячих.
Кусочек сливочного масла на блине тает, как льдинка на солнце.
А рядом – вазочка с вареньем.
Клубничным.
Инга поняла, что задыхается, и запаниковала.
Но потом проглотила слюну, и дышать стало легче.
А жить – невыносимее.
«Все равно не вернусь! – попыталась она поддержать боевой дух. – Они еще поплачут!»
Однако сегодня все ее предавали, даже собственные ноги, которые привели прямо к родному подъезду.
И если вечером Инга думала, что это был худший день в ее жизни, то следующим утром поняла, что нет.
За сутки ни одна подружка даже не спросила, как дела у Инги! Может, она умерла в одиночестве! Может, ей помощь нужна!
«Не пойду сегодня в школу! – подумала Инга. – В знак протеста! Буду лежать на кровати, жрать и смотреть видосы!»
Инга отправилась на кухню за едой, и тут случилось страшное.
