Все прекратилось внезапно. Стас отпустил ее, оттолкнулся двумя руками от забора и выдохнул так, как будто только что опрокинул очередной стакан водки.
— Чертова дура, — проворчал он. На его лице застыло злое раздражение. — Тебе что, приключений захотелось?
Он дышал так часто и бурно, что за две минуты смог бы накачать надувной матрас. Шокированная Майя смотрела на старшего лейтенанта остекленевшими глазами. Неожиданно кусты раздвинулись, и появился очкастый старичок с пушком на голове.
— Чего тут такое за безобразия? — строго спросил он. — Если дамочки пищат, нечего к ним и приставать!
Стас мигом развернулся к нему, рявкнув:
— Давай проваливай, хрен стоптанный.
— Тут рядом отделение милиции, — ехидно заметил старичок. — Щас я как закричу!
— Я сам милиция, — сказал Стас и приоткрыл пиджак, показав оружие.
Старичок немедленно отступил, громко проворчав напоследок:
— У, антихристы!
Майя, которая на самом деле вовсе не пищала и вообще не издавала никаких звуков, переступила с ноги на ногу и поежилась. Стас стоял неподвижно и смотрел на свою жертву взглядом вооруженного огородника, решающего, что делать с поганым зайцем, сожравшим его капусту.
Наконец решение было принято. Он отступил в сторону и резко махнул рукой, приказав:
— Пошла отсюда!
Ни слова не говоря, Майя ринулась прямо в кустарник. Продралась сквозь ветки и вывалилась на тротуар, едва не брякнувшись на асфальт. Она была до глубины души потрясена случившимся. Не то чтобы ее никогда не целовали сильно выпившие мужчины — бывало и такое. Но обращаться с ней столь цинично, когда она пришла просить помощи… Да уж, такой подлости от старшего лейтенанта Половцева она точно не ожидала.
Явиться домой в смятении чувств было бы ошибкой. Поэтому Майя некоторое время бродила по улицам, пытаясь успокоиться. Стоял безоблачный летний вечер. Синий купол неба медленно оседал на крыши, и в глубине каждого газона что‑то упоительно стрекотало. Подышав воздухом, она достала из сумочки пудреницу и сунула в нее нос. Зеркало отразило лицо, которое врядли удалось бы пронести мимо Сильвестра без объяснений. Майе пришла в голову идея замаскировать только что испытанные переживания новыми, более свежими.
Добравшись до дому, она вызвала лифт и отправилась на девятый этаж допрашивать Жабина. После большой разборки с рубашкой и штанами она его больше не видела, впрочем, как и других участников драмы. Возможно, бедняга считает, что Майя его опозорила, и даже не пустит на порог. Однако в ответ на звонок Жабин немедленно открыл дверь. Выглядел он неважно — примерно так выглядит отец пятерых детей, когда мать этих детей уезжает на пару дней погостить к подруге.
— Здрасьте, — сказал он в ответ на вежливое приветствие. — Неужели опять что‑то случилось?
— Да нет, с чего вы взяли?
— У вас такой вид, как будто вы только что с пожара.
— Ну, почти, — призналась Майя.
— Вам неплохо было бы чего‑нибудь выпить.
— А что у вас есть? — спросила она, уверенная, что Жабину требуется поддержать дух не меньше, чем ей.
— Не знаю, надо посмотреть.
Он отступил в сторону, приглашая ее войти, а потом повел на кухню, шаркая тапочками по паркету.
— Надеюсь, вы не держите на меня обиды? — спросила Майя у его спины, которая вращала лопатками, пока ее хозяин копался в холодильнике.
Ни боже мой, — ответил Жабин, появляясь с бутылкой горькой настойки. — Это сойдет? А закусывать придется конфетами — больше у меня ничего нет. Только конфеты и манная каша, пропади она пропадом.
Майя огляделась и увидела на плите обугленную кастрюльку, обросшую по краям клочьями засохшего молока. На столе кисла плошка с зернистым месивом, в которую намертво влипла столовая ложка.
— Вам что, одолжили младенца? — спросила Майя, чокнувшись с Жабиным и быстро опорожнив предложенную ей рюмку.
Спиртное она не любила, но полагала, что сейчас у нее просто нет выбора. Лучше вернуться к Сильвестру пьяной, чем вдрызг расстроенной. Его проницательность граничила с колдовством и внушала ей мистический ужас.
— Вы просто не поверите в то, что случилось, — сказал Жабин, глядя на девушку с веселой злостью.
— Я? Неправда. Я поверю во все что угодно.
— Тогда слушайте. Помните ту тетку, у которой я одолжил платье для нашего розыгрыша?
— Еще вы одолжили у нее чулки, — подсказала Майя. — И выдали ее за свою родственницу.
— Точно. Так вот, на самом деле это была никакая не родственница. А курьерша, которая развозит билеты, заказанные по телефону. Я собирался в Турцию. Эх, да что там…
Он выпил еще одну рюмку настойки и зашуршал фантиками. Освободил три конфеты и одну за другой покидал их в рот.
— А как вам удалось ее раздеть? — с любопытством спросила Майя. — Вы ей заплатили?
— Нет, я ее напугал. Сказал, что милиция ищет женщину‑маньяка, которая только что задушила на лестнице парочку жильцов. От волнения с ней сделалась горячка. После того, как все ушли, я не смог вытащить ее из постели. У нее поднялась высоченная температура, она вся пошла какой‑то сыпью.
