— Только с ним. И ни с кем больше. — Пафнутьев быстро встал, путаясь в рукавах, натянул на себя куртку и почти вытолкал в дверь Дубовика, который все пытался о чем-то спросить его, что-то сказать. Но в конце концов, видя, что начальство торопится, умолк и, понурив голову, побрел в свой кабинет. — Ты в курсе, что нужно делать? — спросил шагавший сзади Пафнутьев.
— Свести вместе все разрозненные сведения о последних событиях и попытаться найти им одно простое и ясное объяснение.
— Ты гений, Дубовик! — воскликнул Пафнутьев.
— Ха! — И Дубовик нырнул в свой кабинет.
Следующая дверь вела в приемную, и, заглянув туда, Пафнутьев увидел Андрея. Тот и в самом деле любезничал с секретаршей. Девушка была молодая, кудрявая, рыжеватая, и волосы ее вокруг головы располагались, как у одуванчика. К тому же звали ее Светой, и Андрей при виде девушки терял всякое самообладание — то некстати смеялся, то замолкал, то вот так сидел в углу, вроде бы с газетой, и неотрывно поверх бумаги смотрел на девушку.
— Света, не слушай его, он врет! — сказал с порога Пафнутьев.
— Он не врет, Павел Николаевич, он молчит… Уж лучше бы врал.
— Да, этот человек не врун, его глаза не лгут, они правдиво говорят, что их владелец плут! — процитировал Пафнутьев, на ходу пожимая руку поднявшемуся навстречу Андрею. — Едем, Андрей, едем. — И Пафнутьев, ухватив его за рукав, потащил к выходу. — Света, забираю этого хитрого молчуна! Прости великодушно.
— Да я счастлива, Павел Николаевич!
— Недавно где-то прочитал, что счастливы бывают только куры, да и то… — Продолжать Пафнутьев не стал и, выйдя в коридор, закрыл за собой дверь. Быстрыми шагами он прошел по коридору, почти выбежал на крыльцо и, не останавливаясь, не поджидая отставшего Андрея, зашагал к черной «Волге». Но в последний момент Андрей успел догнать его и, пока Пафнутьев обходил машину, сел за руль и открыл начальству дверь.
— К Овсову. — Пафнутьев упал на сиденье и с силой захлопнул дверцу. — Слышал? Неклясов подорвался.
— Да, весь город об этом говорит.
— Что еще говорит город?
— Разборки идут… Теперь его боевики должны нанести ответный удар по Фердолевскому.
— А что, этот взрыв… работа Фердолевского?
— В этом никто не сомневается. — Андрей вывел машину со двора, свернул направо и влился в поток транспорта.
— Поговаривают о какой-то третьей банде…
— Вряд ли… Эти ребята не допустят. Они уже обжились, обосновались, поделили город и окрестности… Не думаю.
— Банда, — задумчиво протянул Пафнутьев. — Появилась еще одна банда. Это совершенно ясно.
Андрей промолчал. Машина въезжала в больничные ворота, и это избавляло его от необходимости что-то отвечать. Андрей остановился, но Пафнутьев не торопился выходить. Казалось, какая-то неуверенность охватила его, он словно чего-то ждал или чего-то опасался.
— Неклясова разнесло, а водитель уцелел, — раздумчиво произнес он.
— Да? — удивился Андрей. — А говорят, машина вдребезги.
— А водитель уцелел, — повторил Пафнутьев. — И прекрасно себя чувствует.
— Вы его допрашивали?
— Вот иду… С духом собираюсь.
— Если прекрасно себя чувствует, то почему он здесь? — Андрей кивнул на больничное здание.
— Поместили, — неопределенно ответил Пафнутьев. — Вроде контужен, вроде в шоке…
— А что он может сказать? — спросил Андрей, неотрывно глядя в лобовое стекло.
— Авось что-нибудь скажет… Поделится воспоминаниями… У них вчера был напряженный вечер.
— Слышал, — кивнул Андрей.
— Сожгли парня… А жаль, — сочувствующе проговорил Пафнутьев.
— Жаль? — удивился Андрей. — Жаль того, кто людям уши обрезал? Павел Николаевич, я вас не понимаю. Да пусть они все друг друга сожгут, расстреляют, взорвут… Вам же легче будет жить!
— Может быть, ты и прав, — проговорил Пафнутьев. — Но все равно жаль Ерхова… Мы с ним подружились. — Словно услышав все, что ему требовалось, Пафнутьев, не задерживаясь больше, вышел и зашагал к входу в больницу — к пологой площадке, по которой поднимались машины «Скорой помощи», подвозившие клиентов — растерзанных, порезанных, взорванных.
Водитель лежал в той самой палате, на том самом месте, где совсем недавно, всего две-три недели назад, маялся и страдал несчастный Ерхов. Только этот выглядел здоровее и, похоже, был не столько контужен, сколько испуган происшедшим. Сожжение их же приятеля Ерхова, ночная езда по пустынному шоссе, неожиданный взрыв, который превратил в месиво не только заднюю часть мощного «Мерседеса», но и хилого Неклясова — он был просто размазан, растерт по искореженному металлу.
Пафнутьев узнал его, этот амбал входил совсем недавно в его кабинет вместе с Неклясовым в качестве телохранителя. Не уберег, значит, не от того оберегал.
— Привет, — сказал Пафнутьев, придвигая табуретку и усаживаясь у изголовья. — Как поживаешь?
— Ничего…
— Меня помнишь?
— Помню.
— Что, не уберег Вовчика? Не справился с обязанностями, а?
— Как скажете…
— Поговорим?
— Разные у нас интересы, гражданин начальник, — проворчал детина густым басом. — О чем говорить? Не о чем.
— У нас одни интересы. Я ищу убийцу Неклясова.
— Зачем он вам?
