— Вспоминаем дорогу… Что-то у вас было в дороге. Была помеха, не может не быть…
— О! — вдруг воскликнул Круглов и даже приподнялся на подушке. — Точно! Гаишник нас останавливал. Уже в самом городе. Улицы были пустые, Вовчик любит быструю езду, мы, конечно, нарушали, и на красный шли, и на желтый… Это было. И он нас остановил.
— Так, — удовлетворенно проговорил Пафнутьев. — Дальше? Остановил, потребовал документы? Что-то сказал напутственное? Узнал Вовчика?
— Какой-то он был… привередливый. — Круглов наморщил лоб так, что толстые молодые морщины протянулись над его светлыми бровками. — Что-то он все время хотел… Вовчик не возникал, сидел на заднем сиденье, и я понял, что он там начинает злиться… Но ему нельзя было в этот вечер возникать… Я протянул гаишнику пятьдесят тысяч, он не взял… Документы посмотрел, сказал, чтоб я открыл багажник… А у нас в багажнике уже ничего не было совершенно, потому что мы за квартал до этого весь лесной мусор ссыпали в ящик…
— Ты показал ему багажник?
— Показал, отчего же не показать…
— Как это произошло? Ты вышел из машины, вынул ключ…
— Из машины я не выходил, — твердо сказал Круглов. — Вовчик не любит, когда я из машины выхожу…
— Как же ты показал багажник?
— Я сказал, что, дескать, если хочешь — сам смотри… Там не заперто.
— И из машины не вышел?
— Нет.
— А он?
— Он не поленился, откинул крышку, осмотрел багажник, помню, даже фонариком посветил… Потом захлопнул, вернул документы и махнул своей палкой… Валяйте, вопросов больше нет.
— Дальше, — тихо сказал Пафнутьев с таким выражением, будто боялся вспугнуть удачу, вспугнуть птицу, к которой подкрался совсем близко.
— Мы и поехали. Миновали перекресток, выехали на нашу улицу, свернули… И…
— И? — повторил Пафнутьев.
— Тогда оно и бабахнуло.
Пафнутьев некоторое время внимательно рассматривал не замутненное раздумьями лицо амбала, бывшего борца, каратиста, боксера, кем-то он еще был, вроде даже десантником — перед разговором Пафнутьев навел справки о Сереге Круглове. Он посмотрел в окно, потом начал рассматривать собственные ладони, будто пытался что-то прочесть по пересеченным линиям, и, казалось, совсем забыл о Сереге Круглове. Но вскоре просветленным взглядом посмотрел на него, словно что-то открылось ему за это время.
— Да, — сказал он беззаботно. — А как выглядел этот гаишник? Старый, в очках?
— Молодой парень, никаких очков, подтянутый… Еще когда он обходил машину, к багажнику шел, я подумал: крепкий парнишка…
— Бородатый?
— Да нет же! Пацан! Хотя… — Круглов задумался, помял большое свое лицо мясистой ладонью, взглянул на Пафнутьева. — Хотя… Знаете… Усы! О! У него большие такие, пушистые усы! Он, видно, любит их, причесывает, на ночь косыночкой перетягивает… Есть такие чокнутые.
— Он был один?
— Да, рядом я никого не видел.
— Мотоцикл при нем?
— Вроде был… Да, в стороне стоял мотоцикл с коляской. Сейчас вот вы спросили, я и вспомнил.
— Он был в форме?
— Конечно! Я бы не остановился, если бы он так, кое в чем… И Вовчик сказал: останови, не возникай…
— Звание его не помнишь?
— Нет, начальник, слишком много хочешь… Какие-то погоны были, точно были, но знаете, место сумрачное, только фонарь в стороне, да и то какой-то худосочный, хилый такой фонарь, мигал все время… Так что о погонах ничего сказать не могу… А это… — Круглов замер и вдруг посмотрел на Пафнутьева почти с ужасом, — это… Вы думаете, он устроил этот прибабах?
— Как знать, — ответил Пафнутьев, поднимаясь и сдвигая белую табуретку к окну. — Как знать…
— Я его найду, подлюку! — проговорил Круглов, и только теперь Пафнутьев увидел, что парень далеко не столь добродушен, каким выглядел минуту назад. Теперь перед ним был настоящий боец, не зря Неклясов постоянно держал его при себе. Была в нем какая-то звериная готовность к прыжку. А замедленность, вялость — это маска, это ненастоящее.
— Ну что? — спросил Андрей, едва Пафнутьев сел в машину. — Поговорили?
— Перебросились парой словечек.
— Что-то долго вы перебрасывались…
— Так получилось. — Пафнутьев беззаботно махнул рукой.
— Но все-таки получилось?
Пафнутьев не мог не заметить какую-то непривычную настойчивость Андрея. Обычно он в разговорах вел себя сдержаннее, понимая, что знания, которыми обладает начальник, имеют все-таки закрытый характер, не для всех они. А сейчас вот что-то заставило его нарушить эти правила.
— Да, — кивнул Пафнутьев, думая о чем-то своем. — Как выражаются в таких случаях… Оперативным путем получены важные сведения… Оказывается, бомбу им подсунули уже по дороге.
— На ходу, что ли? — усмехнулся Андрей, трогая машину с места.
