— Я очень часто плачу, — тихо проговорил Пафнутьев. — Особенно по ночам… Когда ты спишь.
— Боже! Отчего?
— От любви, — прошептал Пафнутьев, смущаясь и казнясь.
— Да ну тебя… — Вика резко встала, но как-то радостно, словно сняла с себя сомнения. Она понимала — не сможет, не станет Пафнутьев говорить ей о любви со слезами на глазах. И знала — не отступи тогда Неклясов, сжег бы его Пафнутьев в крематории, не задумываясь о последствиях, сжег бы. И всю его банду запихнул бы, затолкал бы в печи живьем. И это ей было приятно. — Крутые вы ребята, — произнесла она на ходу. И Пафнутьев понял, кого она имела в виду: Андрей тоже не дрогнул, когда жизнь прижала, когда и от него что-то зависело.
— Между прочим, ты знаешь, какая сейчас температура на Кипрском побережье Средиземного моря?
— Понятия не имею.
— Двадцать три градуса.
— Надо же, — вежливо удивился Пафнутьев.
— И меня это вполне устраивает, — с вызовом сказала Вика. — А тебя?
— Лишь бы тебе было хорошо, — ответил Пафнутьев. И добавил: — Дорогая.
— Паша, смотаемся, а? На недельку? Говорят, это сейчас даже дешевле, чем в Крым…
— Сегодня уже поздновато, не успеем. — Пафнутьев посмотрел на часы.
— Да ну тебя! Иди умывайся, буду кормить и поить, пока не наешься.
Телефонный звонок раздался поздним вечером, когда Пафнутьев, сидя на диване, внимательно, через лупу рассматривал карту Кипра. Ему нравились названия городов — Лимасол, Ларнака, Пафос…
— Надо же, — пробормотал он. — Город Пафос. Там должны быть неплохие ресторанчики на берегу моря…
— Паша, разве ты никогда там не бывал?
— Только Пафоса мне и не хватало!
— Совершенно с тобой согласна, — ответила Вика. — Пафоса тебе всегда не хватало.
И в этот момент раздался звонок. Звонил Шаланда.
— Господи, Шаланда! Ну почему тебе не спится среди ночи? — простонал Пафнутьев, охваченный дурными предчувствиями.
— Главное, Паша, чтоб тебе и елось, и спалось! — произнес Шаланда с легкой обидой. — Главное, чтоб тебе снились сны счастливые и безмятежные. А мы уж побегаем, мы уж попрыгаем, чтоб ничто не потревожило тебя в эту ночь!
— Ну, что там у тебя?
— Ты знаешь, что господин Фердолевский не только банкир, но и бандюга?
— Догадывался.
— А что у него целые склады со жвачкой и прочими материальными ценностями?
— Ишь ты! — восхитился Пафнутьев.
— Так вот, должен тебе, Паша, доложить, что этот самый Фердолевский — очень хитрый человек.
— Надо же!
— Прямо не знаю, чем тебя и удивить, — проворчал Шаланда, но понял Пафнутьев по голосу майора, что все-таки есть у того, чем удивить, чем заинтересовать Пафнутьева в этот вечер.
— Ну, поднатужься уж, удиви!
— Паша… это… Опять взрыв.
— Где?
— На складах у Фердолевского.
— Горит?
— Очень ярко. Хорошо так горит, светло вокруг… Красиво. Недалеко мотоцикл стоит… С коляской. Хозяина нет.
— Где же хозяин?
— На складах.
— Тоже горит?
— По-моему, он погорел. Фердолевский со своей бандой окружил склады. Оттуда нет выхода.
— Но там же и дома, и строения какие-то…
— Он все окружил, Паша. Говорит, знал, что рано или поздно на складе что-то взорвется. И принял меры. Знаешь, какие меры он принял?
— Не думаю, что он придумал что-то новое, необычное, смелое. Фердолевский, он и есть Фердолевский… Банкир и пройдоха. Брать может только количеством. Денег, женщин, товара… Естественно, и количеством охранников.
— Как ты прав, Паша, как прав! — пробормотал Шаланда смятенно. — Ты попал в самую точку. Он утроил количество охранников, но сделал вид, что сократил их.
— Другими словами, спровоцировал нападение?
— Да, Паша, да.
— А от меня ты чего хочешь?
— Ничего. — Шаланда улыбался широко и безмятежно. Это чувствовалось даже на расстоянии, даже по его дыханию в телефонную трубку. — Минутка вот выпала свободная, кругом люди бегают, ловят друг друга, палят, из чего только можно палить, а я смотрю — телефон стоит. Трубку поднял — гудит, работает, значит. Дай, думаю, позвоню лучшему своему другу, дай, думаю, порадую, душу его усталую утешу…
— Утешил, — проворчал Пафнутьев. — Ой, Шаланда… Какой ночи ты меня лишил, какой ночи!..
— Не плачь, Паша, не надо… Ты лучше подумай, какую ночку я тебе подарил… На всю жизнь запомнишь.
— Если выживу.
— Держись меня.
— Ладно, Шаланда… Еду.
Положив трубку, Пафнутьев тут же снова поднял ее и набрал номер Андрея. Тот последнее время оставлял «Волгу» у себя во дворе, это было удобно — всегда легко было вызвать его в случае надобности.
Трубку подняла мать Андрея.
— Павел Николаевич? Ох, а Андрюшеньки нет… Недавно отлучился куда-то… А я подумала — и ладно… Что же он все вечера дома сидит, нехорошо это…
— А машина на месте? — спросил Пафнутьев.
— На месте, под окном стоит… Какая-то девушка ему позванивает, наверно, к ней и пошел… Она с час назад и позвонила. Женить его надо, Павел Николаевич, подсобили бы, а?
— Женим, — заверил Пафнутьев. — Мелочевку немного разбросаю и займусь. Найдем невесту. Румяную, кудрявую и чтоб при теле была!
— Да ну вас, Павел Николаевич, скажете такое… Они, которые толстые, больно неряхи… Может, я ошибаюсь…
— Обсудим, — сказал Пафнутьев. — Извините, тороплюсь.
