— Чувьюрова? Надежда умирает последней, — произнесла тетка странные слова и расхохоталась, показав желтоватые пеньки зубов. — Не пугайся, пошутила. В соседнем подъезде есть квартира, семьдесят первая. Там живет ее подруга… Та еще подруга, но ты не пугайся. Дуй к ней, может, повезет. Как в песне поется… Пусть кому-то повезет, а кому-то нет. Тебе повезет, ты везучий.
— Вы так думаете?
— Колдунья я. Понял? Могу приворожить, сглаз снять, порчу навести… И беру недорого. Можно натурой. Ну как? Сговоримся?
— Если прижмет — приду, — улыбнулся Андрей.
— Жду! — и колдунья с грохотом захлопнула дверь перед самым его носом.
Подруга Надежды Чувьюровой оказалась не столь подозрительной, впрочем, причина того, что она сразу открыла дверь, могла быть и в другом — ей нечего было бояться, квартира была почти пуста, а сама она недостаточно хороша, чтобы внешние данные могли причинить ей в жизни какие-то неудобства. Широко распахнув дверь, она отступила в глубину коридора и сказала, почти не взглянув на Андрея:
— Входите.
И он вошел, проследовал вслед за женщиной в комнату.
— Вы, наверное, от Нади? Это она вас прислала?
— Можно и так сказать, — Андрей мучительно пытался найти нужные слова, но женщина поняла свою ошибку и насторожилась.
— Вы кто?
— Меня зовут Андрей, — он улыбнулся почти как в прежние годы — смущенно и доверчиво. Надо же, улыбка подействовала. Значит, что-то в нем осталось живого, значит, не все еще вымерло в нем.
— Не сразу, но я догадалась, что вы из других… — она помялась. — Вы немного не такой.
— Обычно приходят другие?
— Скажите же наконец, кто вы и что вам нужно? — женщина улыбнулась, пытаясь смягчить жесткость своего вопроса. Она была светлой, с гладкими короткими волосами, смотрела чуть исподлобья, может быть, потому, что была слегка сутуловата. Впрочем, сутуловатость ее была скорее не в фигуре, а от незначительности в жизни, это тоже придавливает.
— Я ищу Надю, — сказал Андрей.
— Вы ее друг?
— Честно говоря, я хотел бы стать ее другом… Мы познакомились как-то… Совсем недавно… Она показала этот дом, но как-то невнятно, дескать, вот мой дом…
— Она здесь не живет, — сказала женщина, и Андрей похвалил себя за осторожность — он ведь не сказал, что Надя здесь живет, нашел какие-то обходные слова.
— Я поспрашивал соседей, они мне и посоветовали заглянуть к вам.
— Ко мне?!
— Да, женщина одна направила к вам. Зайдите, говорит, в семьдесят первую квартиру.
— Не представляю даже, кто мог вам такое сказать? — она с явной подозрительностью посмотрела на Андрея.
— Она назвала себя колдуньей и предложила даже приворожить кого-нибудь, если, конечно, мне очень нужно. Причем согласилась плату взять натурой…
— А! — рассмеялась женщина облегченно — ее сомнения разрешились легко и просто. — Рыжая-кудлатая? — спросила она, хохоча.
— Точно! — кивнул Андрей. — Я еще подумал, что если мне совсем тяжко будет, пусть приворожит…
— Она приворожит! Она вам такое приворожит, что ни один священник никакими молитвами не поможет. Мы обходим ее десятой дорогой.
— Она и в самом деле что-то может?
— Знаете, может, — женщина быстро взглянула на Андрея — не смеется ли он над ней. — Как-то вышла утром на работу, встречаю ее во дворе. Зыркнула на меня и прошла мимо. Потом окликает… Подхожу, она и говорит… Не ходи, говорит, сегодня никуда. Отсиди дома. Беда над тобой кружит. Закройся, говорит, на все замки, выключи телефон и сиди.
— И вы послушались?
— Конечно, нет! Но в троллейбусе у меня сумочку срезали. Денег там не было, а вот серебряные серьги, кольцо, кулон… Все ахнулось. Да вы садитесь! — спохватилась женщина и указала Андрею на диван. — Пришла на работу, а у нас секретарша заболела… Начальник велел отпечатать какой-то документ, а я не там запятую поставила. А запятая очень принципиальной оказалась — в десять раз завысила какие-то показатели. Схлопотала выговор. Пришла домой, а квартира водой залита. У нас воду отключали, а я оставила кран открытым. Такие дела.
— Простите, как вас зовут? — спросил Андрей.
— Света. Хорошее имя? — Во взгляде, в голосе, во всем поведении хозяйки Андрей ощущал беззащитность, она как бы постоянно хотела получать подтверждение, что правильно говорит, правильно себя ведет, что в ней самой нет ничего смешного.
— Хорошее, — кивнул Андрей. — У меня, правда, с этим именем связаны печальные воспоминания, но имя хорошее.
— Девушка ушла? — сочувствующе улыбнулась Света.
— Ушла.
— Вернется, — успокоила женщина.
— Не вернется. Погибла.
— Ой, простите, ради бога! — она прижала ладони к груди. — Я такая дура! Не обижайтесь, ладно?
— Не буду, — улыбнулся Андрей и вдруг остро и явственно почувствовал, что лучшего момента не подвернется. — Вы дадите мне хотя бы телефон Нади?
— Конечно, — засуетилась Света. — Вам домашний или служебный?
— Да любой… Дайте оба, где-нибудь да найду.
И Света простодушно набросала на клочке подвернувшейся газеты два номера телефона. Андрей взял, всмотрелся в них, убедился, что все цифры внятны, и, сложив клочок бумаги пополам, сунул его в карман.
