— Так, — крякнул Пафнутьев и на некоторое время замолчал. Он молча переводил взгляд с недопитой бутылки «Долгорукого» на недоеденную рыбу. Потом в поле его зрения опять возникла эта странная баночка с плотно завинченной крышкой. Вообще, куда бы ни смотрел Пафнутьев, взгляд его неизменно возвращался к этой посудине, из которой смотрел на него печальный человеческий глаз. Взять баночку в руки, внимательнее рассмотреть ее содержимое он все еще не решался, да в этом и не было надобности.
Чувствуя, что пауза затянулась, Пафнутьев не придумал ничего лучшего, как взять приземистую бутылку и наполнить рюмки. Чокаться не стал, сочтя эти формальности излишними, и чуть ли не одним большим глотком опрокинул водку в себя. Сысцов последовал его примеру. Пафнутьеву это понравилось, получилось так, будто они выпили за упокой неизвестного человека, хозяина этого плавающего в кровавой жидкости глаза.
— Вы знаете этого человека? — спросил Пафнутьев, кивнув в сторону баночки, которую Сысцов наконец догадался убрать со стола и поставить на подоконник.
— Знал.
— Его уже нет в живых? — спросил Пафнутьев и только тогда понял, что опять сморозил что-то глуповатое. — Простите… Я хотел спросить — вы знаете все, что с ним произошло?
— Ничего не знаю. Поэтому я здесь. У меня такое ощущение, что он смотрит на меня из этой банки и что-то хочет сказать…
— Все они хотят сказать одно и то же, — проговорил Пафнутьев будничным, чуть ли не унылым голосом, словно речь шла об очевидном. — Всегда от них слышится одно и то же требование.
— От кого — от них? — с запинкой спросил Сысцов, не уверенный, видимо, что правильно понял Пафнутьева.
— От покойников.
— Чего же они требуют?
— Возмездия. Всегда они хотят возмездия. Во всяком случае, я их так понимаю.
— Наверно, вы правы, Павел Николаевич, — согласился Сысцов. — Но возмездие нужно и живым. Даже не знаю, кому больше.
— Конечно, живым, — уверенно сказал Пафнутьев. — Тут и думать нечего. Ну ладно, Иван Иванович… Начнем. Скажите мне наконец, кто это смотрит на меня из этой баночки так пристально и безнадежно? Кто жаждет возмездия скорого и сурового?
Сысцов помолчал, нависнув над столом, подождал, пока пройдет мимо них Вика и скроется в другой комнате, с некоторой опаской бросил взгляд на баночку с глазом, вздохнул…
— Этого человека звали Костя Левтов.
— Что-то знакомое…
— Наверняка вы слышали эту фамилию. Бандит. Авторитет. И по совместительству — моя «крыша».
— Кто к кому пришел? — как бы между прочим спросил Пафнутьев, хотя вопрос он задал едва ли не самый главный.
— Он пришел ко мне. Года полтора, может быть, даже два года назад. Пришел и сказал, что желает быть моей «крышей». Отвертеться не удалось, хотя я и пытался. Однажды средь бела дня взорвалась моя заправочная станция. Он позвонил и сказал, какая будет следующая.
— Помню этот взрыв, — сказал Пафнутьев.
— Я дрогнул и его условия принял. И не жалею. Свои деньги он отрабатывал. На меня пытались наезжать не один раз, предлагали новую «крышу». Но это были проблемы Левтова, и он их решал.
— Успешно? — усмехнулся Пафнутьев.
— Он их решал, — повторил Сысцов.
— Много брал?
— Умеренно. Это был здравый, неглупый, не алчный человек.
— Вы уверены, что это его глаз?
— Да. — Не выдержав жутковатого взгляда из банки, Сысцов взял ее и поставил под стол, на пол, чтобы вообще не видеть. — Если бы у него была наколка на руке, мне бы принесли руку. Если бы у него было родимое пятно на ноге, принесли бы ногу. Но у него один глаз был двухцветный — голубой, а на нем рыжее пятнышко… Поэтому принесли глаз. Чтоб я не сомневался. Опустили в банку глаз, залили водкой. Им показалось, что он так дольше сохранится.
— Так там водка? — удивился Пафнутьев. — Надо же… — Он спохватился, понял, что его удивление несколько неуместно. — Как это произошло?
— Приходит в мою контору человек… Этакий маленький, шустрый, чернявенький… Оставляет у секретарши пакет, наказывает, чтобы обязательно передала мне. И уходит. Так эта баночка оказывается у меня на столе. Через некоторое время звонок. «Здравствуйте, я ваша „крыша“. Получили?» — спрашивает какой-то тип… Ну и так далее.
— Этот тип звонил вам и раньше? — спросил Пафнутьев почти без вопроса, утвердительно спросил.
— Да, — помявшись, сказал Сысцов. — Предлагал «крышу». Я, естественно, отправил его к Левтову. Результат вы знаете. — Сысцов взглянул под стол, где в баночке мерцал глаз.
— У него были люди? — спросил Пафнутьев осторожно.
— Очевидно, своя бригада имелась… Но общался я только с Левтовым.
— Его люди на вас выходили в последние дни?
— Пока нет… Думаю, объявятся. Не могут не объявиться.
— Вчера была расстреляна машина вместе с пассажирами. Японский джип, — как бы между прочим, почти про себя пробормотал Пафнутьев. — Все погибли. Четыре человека. Уж не левтовские ли ребята? — спросил Пафнутьев.
— Не знаю. — Сысцов пожал плечами. — Я общался только с Костей. С Левтовым, — повторил он.
