— В такое время и нет на службе? — встревожился питерец. — Не похоже на него. А где живет Александр Иванович?
— Да на Пресне… — со значением ответил москвич.
— Вот как? Не пытались послать к нему кого-нибудь?
— Никто не идет, все боятся. На Пресню сейчас хода нет. Там главный очаг, боевая дружина фабрики Шмита. Она самая злая и лучше всех вооружена. Маузеры, винчестеры, бомбы…
— Какой точный адрес Войлошникова?
— Волков переулок, дом Скворцова.
— Покажите на карте.
Мойсеенко ткнул пальцем слева от Зоологического сада:
— Тут.
— А где баррикады?
Подошел генерал-квартирмейстер штаба Московского военного округа Шейдеман:
— Проще сказать, где их нет!
Лыков корректно поклонился:
— Ваше превосходительство, я должен буду проникнуть в Волков переулок и найти там нужного человека. Будьте любезны указать мне дислокацию ваших войск, а также места расположения дружинников.
Генерал покосился на Дубасова. Тот пояснил:
— Это коллежский советник Лыков, он выполняет личное поручение Дурново. Меня обязали оказать ему полное содействие.
— Понятно.
Шейдеман подробно показал на карте, как пролегла «линия фронта». Самая большая баррикада оказалась на Горбатом мосту. Еще одна, тоже значительная, была возведена на Кудринской площади; по бульварам ее фланкировали завалы. Третий очаг сопротивления находился в Тишинке.
— А Проточный переулок тоже перекрыт?
Генерал ответил:
— Об этом у меня нет сведений. Вроде бы там сохраняют нейтралитет.
Лыков обрадовался. Проточный переулок был одним из самых опасных мест в Москве. Там обитали шайки громил, контролирующих Смоленский рынок и окрестности. Его жители никого в грош не ставили и более всего ценили независимость. Вряд ли Совет рабочих депутатов имел вес у гайменников.
Сыщик откланялся и ушел. Совещание продолжилось без него. Последние слова адмирала, что долетели до питерца, звучали оптимистично:
— Подкрепление прибыло, теперь надо наступать.
Итак, коллежский советник собрался идти в самый центр восстания. Пока суматоха, можно проскочить. И вывести Войлошникова с семейством из опасности. Ведь у Александра Ивановича четверо детей. Вот и боится он их эвакуировать, когда вокруг не прекращается стрельба. Но как быть с Сергеем? С одной стороны, вдвоем спокойнее. С другой — жалко парня, молодой еще. Рейд опасный, можно и пулю словить… В себе сыщик был уверен, он умел разговаривать с аборигенами Проточного.
Шеф решил не рисковать своим помощником. Тот сидел в сыскном, ждал распоряжений. Алексей Николаевич явился туда и сказал греку:
— Иди в гостиницу. Поужинай без меня.
— А вы?
— Схожу на встречу и вернусь часа через два.
— Я с вами.
— Зачем?
— В Москве война, — отрезал коллежский секретарь.
— Да у меня встреча в Зарядье. От боевиков далеко.
— Тогда я у подъезда посижу, — упрямо заявил Сергей. И Лыков понял, что тот не отвяжется.
— Хорошо, идем вместе. Но учти, там, если по правде, опасно.
Азвестопуло насторожился.
— На Пресне позади Зоологического сада казенная квартира Войлошникова. Нашли где селить начальника сыскной полиции! Александр Иванович пропал вчера. Ушел к семье и не вернулся. Надо его вытащить оттуда, вместе с женой и четырьмя детьми.
— Четырьмя! — ахнул грек.
— Теперь понял? Пока не сделаем это, я ничем другим не смогу заниматься. А московским начальникам дела нет. Их можно понять — дом горит… Поэтому на Пресню пойдем без воинской команды, только мы вдвоем.
— Но как пролезть через баррикады?
— Возьми в сыскном гардеробе врачебный саквояж. И оружие не забудь. Встречаемся через час в Гнездниковском.
Два отчаянных человека пробрались в Проточный переулок без особых проблем. В Замоскворечье стреляли пачками, в Хамовниках — залпами, на Садовой-Кудринской истерически заходился пулемет. Но между Хамовниками и Пресней было тихо. Однако, как только сыщики зашли в Проточный, им навстречу вихляющейся походкой двинулись четверо блатных.
— Эй, прыцы[68], кто такие будете? — спросил один, с хищным лицом и гнилыми зубами.
— Пройти надо, — коротко ответил Лыков.
Уголовные рассмеялись:
— Мало ли что надо? Сначала доложи, потом заплати, ну а там посмотрим.
Алексей Николаевич цыкнул:
— Прибери рыло в чулан, к празднику сгодится!
Бандиты растерялись. Незнакомец не только не боялся их, но и вел себя как старший.
— Ладно. Говори, что за нужда.
— На Пресне ранили человека. Не простого, по-вашему будет «иван». Это доктор, я веду его туда. Если раненый вдруг помрет, не дождавшись, вся пресненская боевая дружина примется выяснять, почему доктор не пришел. И кто его не пустил. Ну? Надо это тебе?
Блатные переглянулись, гнилозубый кивнул Азвестопуло:
— Открой рендель[69].
Тот щелкнул замком саквояжа.
— Идите.
Сыщики миновали кордон налетчиков, но уже в Новинском переулке им снова преградили путь. Вооруженные люди появились внезапно, из засады. Лыков вскинул руку с маузером — и тут же опустил ее. Перед ним стоял Сажин.
— Иван, не стреляй!
— Алексей Николаич? Ты как здесь оказался?
Есаул отвел стволы браунингов, скомандовал:
— Отставить!
Трое в рабочих куртках нехотя отступили. Сажин шагнул к Лыкову, настороженно глядя на него, и спросил:
