— Единственный удобный подход — с севера. Слобода похожа на средневековый город. На западе и на юге ее охраняет Москва-река. На востоке — Сукино и Карачаровское болота, плюс там слабая дорожная сеть. Мятежники все это понимают, потому ждут нас со стороны Крутицких казарм. А там Новая слободка и Рогожа, где у них наверняка агентура. Все наши приготовления будут им заранее известны.
— Однако вы все-таки предлагаете ударить с севера? — догадался Шейдеман.
— Точно так. Но сначала предпринять ложную атаку от Тюфелевой рощи.
— Сами только что сказали, что со стороны полотна нет смысла атаковать! Потом, у нас там и войск нет никаких.
— Я же говорю: ложную. Можно перебросить по железнодорожному мосту из Котлов кавалерию. Часть ее укрыть в роще, а часть послать в обход, на станцию Угрешскую, и оттуда имитировать атаку. Задача — растащить силы дружинников по всем направлениям, чтобы в месте настоящего штурма их оказалось меньше.
— Так. А откуда будет настоящий штурм? — пробасил адмирал Дубасов.
— Из-за реки.
— Покажите.
Лыков подошел к карте и ткнул карандашом во Всехсвятский мост.
— Вот здесь пустить семеновцев и драгун. От фабрики Цинделя их поддержит артиллерия.
Фабрика Цинделя располагалась на другом берегу Москва-реки. Два дня назад она была разгромлена войсками, сильная боевая дружина ушла оттуда на Пресню.
— Опасно, — заявил градоначальник Медем. — Тут баки с керосином[74]. Если пушки их зажгут, такое начнется…
— Пусть артиллерия бьет по заводам, — возразил сыщик. — Главные силы боевиков на баррикадах, а еще в заводских корпусах. Там мы их прижмем и задушим.
Действительно, по левому берегу Москва-реки расположились в ряд три больших завода: трубопрокатный Гана, механический Бари и Центральное электрическое общество. На каждом из них была собственная боевая дружина.
Шейдеман уточнил:
— Я правильно понял ваш замысел, коллежский советник? Взять укрепленный район через товарную станцию, перебросив войска с того берега. А на других направлениях сковать огнем, но не наступать.
— Точно так, генерал. Можно еще поддавить от Крутицких казарм.
Все скривились, а Дубасов даже выругался.
— Полки Гренадерского корпуса оказались ненадежны, — констатировал он с сожалением. — Причем сразу все! Ростовский взбунтовался, а остальные, хоть и остались в казармах, но выходить из них не хотят. Отказываются подавлять мятеж.
Лыков почтительно склонил голову и пояснил:
— Я и не имел в виду Астраханский полк. Ударить могут ладожцы[75]. Там самые сильные баррикады, и потому этот удар тоже будет демонстрацией. Иначе много людей потеряем. Атака через Симоново-Товарную выведет нас в тыл к этим баррикадам. Дальше фронт основных сил наступает на юг. От Тюфелевой рощи напирают казаки. Мятежные формирования окажутся зажаты в петле Москва-реки, им некуда будет деться.
Шейдеман повернулся к Дубасову и сказал:
— Готовый план. И хороший. Нам остается только доработать его. Например, с Симоновской слободой тесно связана Рогожская. Надо непременно разъединить их крепкой заставой с пулеметами, чтобы не допустить переброски оттуда резервов. Ну я еще подумаю ночью над деталями.
Малахов спросил коллежского советника:
— Вы случаем не из армии пришли в полицию? Уж очень грамотно формулируете.
— Нет, ваше высокопревосходительство. Просто имею боевой опыт с русско-турецкой войны.
Генерал от инфантерии улыбнулся и потрогал свое золотое оружие, полученное за ту же войну.
Рачковский заговорил, тщательно выбирая слова:
— Алексей Николаевич, а где вы видите себя во время штурма?
Военные насторожились: зачем им чиновники полиции в боевых порядках?
Коллежский советник ответил:
— У меня поручение господина министра внутренних дел — ликвидировать банду Куницына. Сам атаман командует боевыми силами «Симоновской республики». Он сейчас там. Зная его характер, думаю, он будет биться до последнего. Пойду с войсками и найду его, живого или мертвого.
Вечером Алексей Николаевич навестил семью Войлошникова. Вдову с детьми временно поселил у себя в номерах отставной сыщик Панченко. Самый маленький спал, беспокойно вскрикивая во сне. Те, что постарше, молча сидели вокруг стола, вид у всех был пришибленный. Как скажется несчастье на их жизни? Лариса Петровна сообщила питерцу на ухо, что успела оттащить их от окна, дети не видели непосредственно сцену расправы. Но сама она видела все… Еще вдова показала Лыкову пули, извлеченные из тела Александра Ивановича. Одна из них, та, что попала в него на Смоленской площади уже в мертвого, оказалась надпиленной. Вот почему она не пробила труп насквозь и не поразила коллежского советника! От удара пуля раскрылась на четыре лепестка. Страшно представить, что было бы, попади она в живого человека. Тот, кто настойчиво расстреливал бегущих людей, среди которых были дети, хотел убить их наверняка. Вот, значит, что такое гражданская война.
