Мысль о побеге никогда не покидала Мезина. Не оставлял надежды и после того, как снова очутился в том же самом следственном изоляторе КГБ, откуда убежал. На этот раз его поместили в одиночную камеру, укрепили охрану. Но он ждал счастливого случая. И чуть было не дождался.
Шестого августа его, как обычно, вернули с прогулки в камеру. Один из конвоиров попробовал расстегнуть замок наручников. Щелкнул стальной браслет, который туго стягивал запястье рук. В то же мгновение Мезин ударил конвоира. Тот упал. Александр бросился к выходу. Но поскользнулся. На него сразу же навалились трое часовых. Скрутили, затолкнули назад в камеру.
«Хорошо, - повторял он себе. - Не удалось убежать отсюда, попробую из суда...» Более того, даже не скрывал своего намерения, похвалялся этим. Мол, еще не сделали птичке клетку, из которой бы не удалось улететь.
Все это хорошо знал член Верховного суда республики Николай Иванович Герменчук, принимая к рассмотрению дело банды Мезина. Не сомневался: обвиняемый использует любую возможность, чтобы вырваться на свободу. От такого можно ждать чего угодно. Процесс ожидался открытый, в зале, как обычно, много посторонних. Как ни старались, всего не предусмотришь. Любой промах со стороны охраны - и Мезин не упустит свой шанс. Словом, необходимо принять все меры, чтобы не возникла даже сама мысль о побеге.
В первый день начала процесса зал заседаний Верховного суда был переполнен. Прибыли родственники, знакомые обвиняемых. Были здесь и потерпевшие, их близкие.
Через боковую дверь в зал вводят арестованных. Всего мог ожидать Мезин, но только не этого. Скамья для подсудимых не просто была огорожена барьером - взята в большую металлическую клетку. Может, именно в это мгновение Мезин окончательно понял: отсюда не убежишь. Эта клеточка особенная. И без того невысокого роста, казалось, он стал еще меньше. Понуро выглядели и Карплюк с Гиголаевым. Впрочем, чего хотели, то и получили...
Почти полдня ушло на чтение обвинительного заключения. Эта троица за стальными решетками вряд могла рассчитывать на какую-то снисходительность: вооруженные нападения, шантаж, убийства...
И все же каждый на что-то надеялся, цеплялся, как тот утопающий за соломинку. Гиголаев признавал все выдвинутые против него обвинения, рассчитывал таким образом хоть немного облегчить свою судьбу. Иную тактику занял Александр Карплюк: тот хоть и признавался в совершенном, но пробовал убедить суд, что Жамойдо убил по неосторожности, мол, только напугать хотели. Но напрасно, доказательства, неопровержимые факты свидетельствовали о том, что эта акция была старательно и жестоко спланирована: понадобился труп, чтобы запугать других. Ибо на лай собаки мог выйти и другой кооператор: бандитам было все равно, кого убивать. Таков звериный закон. Нужна была кровь - они ее и получили.
А вот Мезин пробовал подвести под свои действия идеологическую платформу: он, мол, таким образом боролся против кооператоров, сионистов и коммунистов, которые, по его словам, свили в Жлобине преступное гнездо. Его цель - экспроприация экспроприаторов.
Настороженная тишина зала иногда нарушалась всхлипыванием, часто на судебных заседаниях присутствовала мать Жамойдо. Каково ей было слушать все эти подробности...
Отдельно сидели и другие о6виняемые. Мера пресечения для них - подписка о невыезде.
Трудно сказать, что творилось на душе Василия Карплюка. Время от времени он задумчиво посматривал в сторону брата и его товарищей, которые сидели в клетке. Возможно, жалел, а может, и проклинал, что втянули в банду. Висело на совести ограбление кассы ПМК-59. Теперь вот жди своего приговора. Видимо, раскаивается. Семь тысяч, полученных той ночью, давно потрачены, впереди - неизвестность. Жаль, конечно, но отвечать придется. Не Бог весть какого положения достиг в свои тридцать лет - дорожный мастер, но теперь и это потерял. Впереди - тюрьма.
Виктор Недорослов в свое время уже привлекался к уголовной ответственности. Судимость хоть и погашена, однако из автобиографии, как и из памяти, ее не выбросишь. Да и должен был знать, как опасно шутить с законом. Только, видимо, память короткая была. Несколько лет назад у не установленных следствием личностей незаконно приобрел взрывное устройство: тротиловую шашку, два капсуля-детонатора, зажигательный шнур. Весь этот арсенал прятал у себя дома, а затем сбыл его Александру Мезину. Теперь и ему придется отвечать по закону.
Рядом поблескивает лысиной Константин Свиридов. Шесть десятков лет прожил на этой земле, а ума так и не набрался. На что рассчитывал, пряча в сарае Александра Мезина, который был в бегах? Трудно сказать. Возможно, позарился на деньги, которые обещал Александр. А тот на обещания не скупился.
