Утром - новый допрос. На этот раз разговор был о подробностях, связанных с убийством Жамойды. Она все знала: как шла подготовка, кто стрелял. Точно показала и место в реке Белице, куда они с Александром бросили обрезы и карабин. Правда, его еще раньше показал Сергей, благодаря чему водолазам удалось достать оружие. Но и Татьяна почти ничего не утаивала, эпизод за эпизодом выдавала подробности о преступной деятельности бандитской шайки, естественно, себе оставляя роль простого свидетеля. Это уже потом, сопоставляя факты, показания других участников, следователь, а затем и суд восстановят действительный ход событий, и тогда, как на экране, выразительно проявится все это «кино», в котором Татьяна Мезина сыграла одну из главных ролей, была, так сказать, идейным вдохновителем, даже организатором многих преступлений, своего рода начальником штаба шайки. Именно так охарактеризовал ее роль в группе Александр Карплюк. И был недалек от истины.
Долго, несколько месяцев, молчал и Александр Карплюк. На все вопросы следователя отвечал почти одной и той же стандартной фразой:
- Что вы меня допрашиваете? Отлично же знаете, кто организатор, у него и спрашивайте. Заговорит он - и я не буду молчать.
Молчал даже тогда, когда Татьяна уже выдала почти все, что знала, когда «поплыл» Мишка Гиголаев. А Карплюк все отрицал свою причастность к преступлениям. И тогда ему начали предъявлять доказательства. Особенно подействовало, когда во время очередного допроса показали по видео эпизод доставания из воды карабина, который забросил туда Мезин. Что стало с Карплюком! Лицо побелело, руки задрожали, он как-то сразу сник.
- Хорошо, буду говорить, - сквозь зубы процедил он. - Понимаю, нет смысла отрицать...
Правда, и на этот раз ловчил, выкручивался. Мол, Жамойдо убит совсем случайно, стрелял в собаку, а попал в человека. Пришлось проводить следовательский эксперимент, где восстановили точную картину того, что случилось. С расстояния нескольких шагов при достаточном освещении (над дверью вагончика горела электрическая лампочка) невозможно было промахнуться. Карплюк стрелял именно в кооператора - нужна была жертва для запугивания других.
Наконец заговорил и Мезин. Это случилось уже после того, как его задержали во второй раз. Видимо, что-то надломилось в нем. Скорее всего подействовало то, что позволил перехитрить себя, попал, как кур в ощип. Засиделся в Жлобине, засветился. Вряд ли еще подвернется случай для побега. Стеречь его сейчас будут особенно старательно.
- Ну, день добрый, Мезин! - сказал Домурадов, когда к нему в кабинет снова привели Александра. - С чего начнем?
Он молча выслушал предъявленные ему доказательства, потом скрипнул зубами:
- Танька, Танька! А я ее еще пробовал выгородить. Какая стерва! Эх, знать бы раньше, с живой шкуру полосами сдирал бы и солью посыпал. Гадюка проклятая. А еще жалею, что с Сергеем не пришлось встретиться. Каждую косточку переломал бы мерзавцу, и с друзьями раньше надо было разобраться. С Мишкой Гиголаевым - у него, негодяя, две страсти: водка и женщины. Чего проще - напоить досмерти, затолкнуть в машину в гараже и включить двигатель... А вот с Сашкой Карплюком пришлось бы повозиться - шпала хорошая. Один выход - напоить да в воду. И дело с концом. Чистый был бы сейчас, черта с два смогли бы вы доказать хоть один эпизод. Подержали бы для видимости несколько месяцев и выпустили. Как теперь понимаю, прямых доказательств против меня у вас не было.
- Хорошо, Мезин, - прервал его монолог следователь. - Оставим это на потом. Мне, признаться, нет времени слушать все эти разговоры, они не касаются дела. Не пора ли перейти к главному? Время, знаете ли, не терпит.
- Это у вас не терпит, - язвительно улыбнулся Александр. - А мне спешить некуда. Туда всегда успею.
- И все же отрицать - не в ваших интересах, заметил Олег Иванович. - Доказательств вины, как организатора и главаря бандитской шайки, у следствия, как говорят, вагон и маленькая тележка. Все бывшие друзья уже дали показания - сейчас у них это единственный шанс в расчете на хоть какую-то снисходительность суда. Какой резон вам сопротивляться?
- Что ж, - после долгих раздумий заговорил Мезин, - может, и действительно пора закончить эту канитель. Прижали вы меня к стенке, ничего не скажешь, чистая работа.
Эпизод за эпизодом он начал выкладывать перед следствием свои похождения. Но и тут был не очень откровенным» признавался только в том, чему были неопровержимые доказательства. Дозировал умело, ни одного лишнего слова. Такой характер. К тому же понимал: тяжесть вины такая, что рассчитывать на снисходительность суда вряд ли стоит. Натаорил дел...
Долго, почти год длилось следствие по этому делу которое насчитывает свыше тридцати томов! Опрошены сотни свидетелей. Только обвинительное заключение - целая повесть на 138 машинописных страницах.
К исключительной мере наказания...
