Ван потчевал Огастеса рассказами о Бутче, не имевшими почти никакой связи с реальностью. Огастес восхищенно слушал и огорчался, когда Бутч, перебивая брата, пояснял, как все было на самом деле.
– А про Бетти он вам рассказывал? – спросил как-то Ван, поглядывая то на Джейн, то на Огастеса, то снова на Джейн.
– Ван, – насторожился Бутч.
– С виду она была совсем неказистая, не то что мисс Джейн, – продолжал Ван с хитрой ухмылкой. – Но мой брат только ее и любил по-настоящему. Ну, конечно, не считая вас, мисс.
– Бетти? – с подозрением переспросила Джейн.
– Бетти – это лошадка. Ею владел один мой приятель. Серая, костлявая, жалкая с виду кобыла, – объяснил Бутч. – Да к тому же полуслепая. Она только левым глазом видела.
– Но уж что-что, а бегать эта девчонка умела, – вставил Ван.
– Я никогда ничего подобного не видел, – прибавил Сандэнс. – Где ты впервые выпустил ее на скачки, Бутч?
– В Теллурайде. – Бутч скользнул взглядом по лицу Джейн. Он уже говорил ей, что в Теллурайде ему пришлось нелегко. В том числе и из-за Бетти.
– Она соревновалась с жеребчиком Малкэхи, – продолжал Ван. – Все поставили против нее. Даже Бутч.
– Я видел жеребца Малкэхи в деле и знал, что его никто никогда не обгонял.
– Но Бетти выиграла? – спросила Джейн.
– Выиграла без труда, – отвечал Бутч. – Даже не запыхалась.
Ван продолжил с того, на чем остановился:
– Бутч сказал Мэтту Уорнеру – приятелю, которому принадлежала эта кобылка, – что с ним в седле она будет бегать еще быстрее.
– И так оно и вышло? – нетерпеливо спросил Огастес.
– Ух, не то слово! – воскликнул Ван. – Бутч с Мэттом возили ее по скачкам в небольших городках. Все смеялись над бедной Бетти и ставили против нее, а когда она оставляла позади остальных лошадей, Бутч с Мэттом загребали деньжата. Но потом о Бетти поползли слухи, и ее перестали брать на скачки. Все перестали, кроме навахо. Верно я говорю, Бутч? Что думаешь, Бетти до сих пор скачет? Или, может, померла от разрыва сердца, когда ты слинял и бросил ее на произвол судьбы?
– Не знаю я, Ван, – отвечал Бутч. Он терпеть не мог эту историю, ему всякий раз делалось стыдно до боли, но Ван ее вечно рассказывал.
– А что случилось с Бетти? – Огастесу явно не терпелось услышать продолжение. Он глядел на них, широко раскрыв свои карие глаза.
Бутчу следовало бы догадаться, что мальчонку заинтригует история о кобыле, с виду вовсе не походившей на скаковую лошадь.
– Бутч с Мэттом и еще одним головорезом, Томом Маккарти, отвезли Бетти в ущелье Макэлмо, в Колорадо, чтобы она сразилась с лошадками навахо. Там про Бетти еще не знали. И ее вид, как всегда, всех одурачил.
– Об этом я не слыхал, – признался Сандэнс, которого только теперь заинтересовал этот рассказ.
Ван улыбнулся, наслаждаясь пристальным вниманием маленького общества. Бутч поднялся и налил себе воды. Он знал, что будет дальше, и ему не сиделось.
– Когда Бутч с Бетти одержали победу – а надо сказать, им это легко далось, – навахо отказались платить, – продолжал Ван. – Они сказали, что их обманули.
– Ван… Это дурная история, – пробормотал Бутч.
Джейн наблюдала за ним, склонив голову к плечу. Между ее темных бровей пролегла глубокая складка.
– Маккарти вышел из себя. И начал стрелять, хотя против них с Бутчем и Уорнером было сотни две индейцев. Повезло, что они выбрались оттуда живыми. Но Бутчу пришлось бросить бедняжку Бетти.
– Вот почему это дурная история? – спросил Огастес.
– Это дурная история, потому что Маккарти из-за скачек хладнокровно убил индейца, – ответил ему Бутч. – Самое малое, что я мог тогда сделать, – оставить им Бетти.
– Да он там все свои пожитки тогда оставил, – по-прежнему широко улыбаясь, прибавил Ван. – И на этом его карьера жокея оборвалась. Правильно я говорю, Бутч? Он так и не забыл свою Бетти. Небось она до сих пор ждет в ущелье Макэлмо и гадает, когда он вернется. Ровно как бедняжка Этель ждет своего Сандэнса.
Ван никогда не умел вовремя остановиться. Сандэнс встал и тоже налил себе полный стакан. Но не воды.
– Бутч вообще любил начинать все с начала, – не желал уняться Ван. – Однажды он заплатил долги за бедную вдову, дело было в каком-то городишке в Вайоминге, а на следующий день ограбил банк и заполучил свои деньги обратно. – Ван запрокинул голову и расхохотался: – Эта история меня всегда забавляет.
– Ван, тебя там вообще не было, – тяжело вздохнул Бутч. – Ни единого раза.
– Зато Сандэнс был. И все мне рассказал. Я о тебе все знаю, братец.
– Я ограбил банк в Денвере, а долги заплатил в Кортесе. Это два разных города.
– Что еще за вдова? – Джейн снова взглянула на Бутча с подозрением.
– Помнится, муж у нее был шериф, – сказал Сандэнс, не поднимая глаз от стакана с виски. – Он вступился за гомстедеров, пошел против крупного заводчика скота, а тот его взял да убил, хотя никто не смог этого доказать.
