— Я же говорю, за ним стоят серьезные люди. Которым нужен банк Ставра. А я этого не понял…
— И кто они, эти люди?
— Пока не знаю. Знаю только, что ты им помешал. Коломийцев насел на Жанну, а ты снял с нее этого пивня. Тебе этого не простили. Тебя решили убрать. А Коломийцева — вернуть.
— Но его убили.
— Что-то пошло не так.
— Значит, это был наезд на Ставра.
— Я бы сказал, осада. Плюс разведка боем. Это я про налет на инкассаторов.
— Разведка боем?
— Или даже первый удар… Налетчики были в масках.
— Думаешь, мы от них бегали?
— Пока только думаю. А нужно знать… Я поднял пацанов, Жилу и Шультика ищут, но пока никак. Может, их уже заземлили…
— Кто они такие?
— Говорю же, шелупонь. Но местная. А Коломийцев пришлый. Кто-то их вместе связал.
— Кто?
— И налетчики не из наших, — пожал плечами Караван. — Я бы знал.
— Неужели никаких зацепок?
— Бантик есть. Через него на Шультика вышли. Но Бантик не в курсах… Он бы сказал…
— А если ему нельзя говорить?
— Если бы он знал, его бы тоже сейчас искали… Бантик не знает, кто-то другой знает… Я на этих козлов по-любому выйду.
— Если вдруг люди будут нужны, звони мне.
Караван кивнул. Сейчас он обходится своими силами, но, возможно, ему понадобится подкрепление.
В палату вошла медсестра, она выразительно глянула на Каравана, тот кивнул, попрощался и ушел. Захару сделали укол, и он стал засыпать.
Его разбудила Зойка. Она вошла в палату тихо, на цыпочках, но Захар все равно ее почувствовал. Захар невольно залюбовался ею. Красивая чертовка. И особенная…
— Извини, что помешала. — Она села к нему на кровать, нежно посмотрела в глаза, мягко провела рукой по щеке.
— Где ты была?
— Как это где?.. Работа у меня… А ночевала дома… У нас дома. Одна… Ты бы сказал Жанне, мы бы могли ночевать по очереди.
— Где ты была целый месяц?
— Я вычеркнула тебя из своей жизни, — с чувством раскаяния сказала Зойка. — Я не хотела тебя знать. Я не хотела никого знать… Я отключилась от цивилизации…
— С кем?
— Да нет у меня никого… Я тебе наплела. Со зла… Неужели ты ничего не понял.
— Меня могли убить во дворе нашего дома. С одной стороны, в меня собирались стрелять, с другой — ударили. Откуда у этих людей взялись ключи от дома?
— Я не теряла ключи, — в раздумье качнула головой Зойка.
— Я не говорю, что ты теряла ключи…
— А ты не терял?
— И я не терял.
— А Жанна?
— Что Жанна?
— Она могла их похитить.
— Зачем?
— Спроси у нее.
— Зачем ей меня убивать?
— А зачем она влюбилась в этого… ну, которого убили?
— Она не влюбилась.
— Она спала с ним без любви?! Все, я не хочу об этом говорить! — отрезала Зойка. — Я не хочу, чтобы вокруг тебя искрило и дымило… И с Жанной ссориться не хочу…
— А со мной? — усмехнулся он.
— С тобой я уже поссорилась. С тобой нужно мириться.
— Предлагаешь остаться друзьями?
— Друзьями?! — нахмурилась Зойка. — Ну, если ты так хочешь…
— Я хочу?
— Ты бы мог вернуться ко мне, — вздохнула она.
Захар качнул головой и закрыл глаза. Жанна так много сделала для него, фактически вытащила с того света. Нет, он не мог бросить ее.
— Останешься с Жанной? — спросила Зойка.
Захар промолчал. Он не хотел вести разговор на эту тему.
— Будешь думать?
— Я не могу думать, у меня болит голова.
— Прогоняешь? — В ее голосе всхлипнули плаксивые нотки.
— Как я могу тебя прогнать, если мы остаемся друзьями?
— Ну, и за это спасибо… — грустно сказала она. — Я тут йогуртов принесла, твоих любимых коврижек… Правда, они со слезами… Я плакала, пока пекла…
Если Зойка давила на жалость, то это у нее неплохо получалось.
— Я тебя не прогоняю… Но жду тебя завтра, — дрогнувшим голосом сказал он.
— Я все поняла.
Зойка ушла, а он постарался уснуть, но не смог. Зойка продолжала стоять перед глазами. И он видел, как слезы текут по ее щекам. Он бы и сам пустил слезу, если бы умел плакать.
Жизнь идет, лето продолжается. Пусть оно бабье, но все же лето. Погода отличная — сухо, солнечно. И тепло не жаркое, а с легкой освежающей прохладой. Особенно приятно после черноморской жары.
Но лето это шаткое, хрупкое. Сегодня тепло, а завтра зарядят холодные дожди, а там и снега наметет. Впрочем, зимы Соус не боялся. На сибирских морозах его закалила сама жизнь. Ледяные лагерные ветра — это жуть, от которой не спрячешься, их можно только перетерпеть. А здесь его ждал теплый дом, кирпичный, с газовым отоплением. Два этажа, у каждого бойца теперь будет своя комната.
— Ну как? — спросил Капеллан.
Соус окинул взглядом свою спальню. Обстановка козырная, не вопрос, но ведь это далеко не самое главное. Он подошел к окну, глянул на запущенный огород. До забора недалеко, а за ним лес — как раз то, что нужно.
— Зашибись.
— Может, подземный ход прорыть, — сказал Капеллан. — Тут всего пятнадцать метров.
— Я подумаю.
Подземный ход — это слишком. А траншею они осилят вполне. Вырыть окоп, обшить его деревом, сверху настелить досок, накидать на них земли.
— Работы у вас пока нет, а пацанам без дела маяться вредно.
— Ну, не знаю, — задумался Соус.
