Никаких записей о сожителях Лиззи Аллен не встречается вплоть до 1878 года, когда она познакомилась с человеком по имени Кристофер Коламбус Крэбб, которого мэр Картер Харрисон-младший описывал как «волокиту внушительной внешности». Работал он на тот момент служащим в лавке Маршалла Филда за четырнадцать долларов в неделю. Позже он перешел в лавку Мендела. В 1887 году Крэбб занялся торговлей недвижимостью, с одной-единственной целью – управлять собственностью Лиззи Аллен, насчитывавшей к тому времени уже с дюжину домов и несколько поместий. Стал он также и финансовым советником Молли Фитч, от которой получил в наследство около 150 тысяч долларов после ее смерти, последовавшей через несколько лет. Около 1888 года Крэбб и Лиззи Аллен построили дом на двадцать четыре комнаты на Лэйк-Вью-авеню, но полиция не дала им открыть в этом доме бордель. В 1990-м году они воздвигли на Дирборн-стрит, 2131 внушительное двойное строение стоимостью 125 тысяч, которое под управлением сестер Эверли затмило по роскоши бордель Керри Уотсон и стало самым знаменитым публичным домом в мире. Лиззи Аллен называла это заведение «Зеркальным домом» и управляла разместившимся там борделем вплоть до начала 1896 года, когда она сдала его Эффи Хэнкинсу и ушла из бизнеса, отдав ему тридцать восемь лет. В марте того же года она перевела все свое имущество на Крэбба и написала завещание, по которому ему отходило все, что у нее было. Когда завещание это утверждалось на сессии суда, оказалось, что стоимость ее недвижимости превышала 300 тысяч долларов, а по подсчетам некоторых газет, вообще доходила до миллиона. 2 сентября 1896 года Лиззи Аллен умерла. Ее похоронили на кладбище Роузхилл, а на надгробном камне ее было написано «Вечный покой»[17].
Вайна Филдс содержала крупнейший бордель своего времени: в нем никогда не работало меньше сорока проституток, а в период Всемирной ярмарки их было по семьдесят – восемьдесят. Все ее работницы были чернокожими, но мужчин в ее заведение пускали только белых. Она стояла во главе своего дома терпимости на Таможенной площади на протяжении почти пятнадцати лет, начиная с середины 1880-х годов, и за все это время в полицию не поступило ни одной жалобы; полицейские ни разу не наведывались к ней, и, по ее словам, она не платила за покровительство ни цента. Девушки ее получали больший процент от заработанного, чем проститутки любой другой мадам Чикаго, и соблюдали строгую дисциплину. Стид писал: «Правила внутреннего распорядка заведения Филдс, распечатанные и висящие в каждой комнате, вынуждают к соблюдению приличий под угрозой таких наказаний, каких не встретишь и в правилах воскресных школ». Среди прочего, им запрещалось приставать к прохожим из окон, пить и появляться в непристойном виде в гостиных и коридорах. Дважды в неделю мадам Филдс проводила разбирательства, и девушек, уличенных в нарушении правил, приговаривали к штрафам, работам по дому, лишали права на гостиные, в крайнем случае – выгоняли. Одной из непокорных проституток, от которой Филдс в срочном порядке поспешила избавиться в 1889 году, была знаменитая разбойница Флосси Мур. Стид писал об этой образцовой мадам так:
«Как это ни странно, она заслуживала уважения всякого, кто ее знал. Одна старая опытная сотрудница полиции с напором утверждала, что «Вайна – хорошая женщина», и мне кажется, что это признают все, кто с ней знаком, и, наверное, она хороша настолько, насколько вообще может быть хороша женщина, занимающаяся столь грязным бизнесом. <...>
Дочь, ничего не подозревающую о делах матери, она воспитывает в добродетельной среде монастырской школы, и доходами она делится со своими несчастными сестрами, чьи мужья сидят без работы. Кроме того, всю зиму (1893/94 г.) она кормила голодных оборванных безработных. За день до того, как я явился к ней, ее бесплатным ужином насытился 201 человек».
