— Я думала об этом. Но наркотик в еде не объясняет загадки, в этом случае он очень быстро оказал бы воздействие на небольших змей и у злоумышленника возникли бы проблемы с их транспортировкой. И каким образом удалось добиться точного соотношения количества наркотика и веса рептилий? Чтобы впрыснуть одинаковое количество яа-баа в каждый кусочек пищи, требуются лабораторные условия. — Тракит пожала плечами. — Вот все, что я могу вам сказать. Никогда не приходилось слышать о подобном. — Она задвинула лоток и выдвинула другой, расположенный под первым. Этот оказался глубже и выехал на дребезжащих колесиках. В нем лежал свернутый в спираль удав, у него не хватало трети головы. — Красавец, возраст примерно десять лет, сетчатый питон длиной пять метров двадцать один сантиметр. — Бхасра покосилась на Джонс. — Это получается больше семнадцати футов. Отличная пятнистая защитная окраска. Распространен на большей части Юго-Восточной Азии. Как ни странно, уживается не только в джунглях, но и в городах. Предпочитает берега рек. Его существование находится под угрозой из-за контрабанды в Китай: там покупают кожу на выделку и мясо на еду — китайцы любят суп из питонов. Ощутите, какая сила должна быть в его мускулах.
Я взвесил змеиный хвост и кивнул Джонс. Американка наклонилась над лотком и осторожно коснулась питона указательным пальцем.
— Поразительно, поистине поразительно. Мы столкнулись с той же проблемой: содержание яа-баа в крови точно соответствует весу питона. Ровно столько, чтобы привести его в состояние агрессии. Ни разу не видела змею под действием амфетамина и надеюсь не увидеть. Но зрелище, должно быть, еще то.
— Душераздирающее, — подтвердил я, и ветеринар внимательно посмотрела на меня. — Он весь дергался, как в конвульсиях.
— Наркотик вызывает страх, и отсюда состояние неконтролируемой агрессии. Это были непроизвольные сокращения?
— Скорее всего да.
— Бедняга. В литературе ничего не сказано об отравлении рептилий наркотиками, но могу себе представить. Наркотик вызывает интенсивную жажду, нервную систему охватывает пламя. Все равно что оказаться в баке с кислотой. Не могу понять одного: как удалось с такой точностью рассчитать время? Накачать наркотиком кобр — задачка сама по себе непростая. Но подгадать момент и одновременно разозлить питона длиной в семнадцать футов — это выходит за рамки моего понимания. — Она улыбнулась мне. — Впрочем, я ведь не детектив.
— Очень длинная змея. — Я поднял глаза на американку и снова посмотрел на питона. Он занимал весь лоток, в который мог бы уместиться человек. — Если вводить амфетамин обычным способом, через анус, сколько времени пройдет, прежде чем наркотик достигнет мозга?
— С рептилиями дело обстоит не так, как с млекопитающими, точно сказать невозможно. Все зависит от температуры. На холоде змея впадает в спячку, сердце едва бьется — соответственно, кровь циркулирует медленно. В таких условиях потребуется около получаса, чтобы наркотик достиг ствола головного мозга. При более высокой температуре — не больше двух минут.
— Пусть даже полчаса, все равно, если учесть маршрут Брэдли в тот день, никак не вяжется с возможным временем транспортировки. Совершенно не представляю, как это сделано: несколько парней накачивают змею наркотиком и ждут, чтобы Брэдли сам к ним подъехал. Затем запихивают питона в салон и блокируют ручки дверей. А им еще надо напичкать яа-баа две дюжины кобр и засунуть в «мерседес» одновременно с питоном. Не получается.
— Если этим занимались непрофессионалы, потребовалось бы много людей, чтобы удержать питона, тем более если он был под наркотиком. В обычных обстоятельствах с удавом бы справились два специалиста. Но если питона напичкали яа-баа, тут понадобится полдюжины опытных змееловов. Но даже в этом случае… Понимаете, питон — это сгусток мышц, он способен двигаться во всех направлениях. В состоянии возбуждения от интоксикации он совершенно неуправляем.
— В таком случае у нас неразрешимая судебно-медицинская проблема, — подытожила Джонс.
Я переводил взгляд с американки на ветеринара и на змею.
— Но ведь убийца-то ее как-то решил.
По дороге в город напряжение стало отпускать Джонс, и она почувствовала себя лучше.
— Я понимаю, о чем вы подумали, и абсолютно с вами согласна.
— Вот как?
— Питон в прошлой жизни был наркоманом. Баловался опиумом или героином. Жил на Западе, ширялся на углу Сорок второй, и однажды Брэдли его крепко подставил. Но какая связь с «мерседесом»? Может быть, в прошлом он торговал машинами?
— Кто? Питон?
— Да. Интересно, этот некто, кто раньше был питоном, в курсе, что произошло с его мордашкой? Как его располосовали сверху донизу?
Джонс явно старалась набрать очки. Весь остаток пути я безропотно терпел ее ехидную болтовню. А когда мы встали в первой городской пробке, спросил:
— Вы получили остальные распечатки?
— Разговоров Элайджи с Уильямом Брэдли? Да, они у меня. Но я еще не все прочитала. Их тут целая куча, и, насколько я могу судить, они скучные и совершенно бесполезные.
— А как насчет самих пленок? Вы можете их достать?